Я написал на каждой книжке какие-то дружеские слова, а потом, оглядев комнату, заметил фотографию: на ней был Льюис Джейкоб, помоложе, чем сейчас, и с ним — юная блондинка. Аляска Сандерс. Бинго!
— Ваша дочь? — невинно спросил я, показав на снимок.
— Нет, детей у меня нет. Она работала у меня в магазине. Потрясающая девушка.
— Работала?
— Она умерла много лет назад.
— Как печально! Мне очень жаль. Попала в аварию?
— Ее убили. Два местных ничтожества. Один умер, другой сидит пожизненно. Не надо бы так говорить, но если он когда-нибудь выйдет, я до него доберусь. Аляска — эту девушку звали Аляска — была чудесным созданием. Невероятно милая, приветливая. Смотрите, какая красавица! Они ее задушили темной ночью на берегу озера. Одна женщина на прогулке обнаружила ее тело и медведя, который рвал труп. Ладно, не буду вам докучать давними грязными историями. Вам наверняка есть чем заняться.
— Я совершенно свободен. Ближайшая встреча у меня завтра в книжном магазине, в шестнадцать часов.
— Кофе?
— С удовольствием.
В тот день, когда он впервые ее увидел, шел проливной дождь. Было раннее утро, но пелена тяжелых туч погрузила окрестности Маунт-Плезант во тьму.
Девушка толкнула дверь магазина, но внутрь зайти не осмелилась, стояла на пороге.
— Добрый день, мисс, — поздоровался с ней Льюис Джейкоб, решив, что это клиентка.
— Я пришла просить место… Я дружу с Эриком Донованом, он сказал, что вы ищете кого-нибудь помогать на заправке. Вот и я!
Фразу она закончила обезоруживающей улыбкой.
— Меня зовут Льюис Джейкоб, я владелец заправки.
— Аляска Сандерс, ваша будущая работница?
Льюис Джейкоб сразу подпал под обаяние этой восхитительной девушки. Вместо собеседования они просто поболтали: она родилась в Салеме, штат Массачусетс, а недавно переехала к своему молодому человеку в Маунт-Плезант.
— Кто ваш молодой человек? — спросил Льюис. — Я его наверняка знаю, городок у нас маленький.
— Его зовут Уолтер Кэрри, они с родителями держат магазин товаров для охотников и рыболовов.
— А, Кэрри, ну конечно. Вы когда-нибудь работали на заправке?
— Для начала, мистер Джейкоб, скажу, что я очень заинтересована в работе. И я очень активная.
— То есть опыта у вас никакого, верно?
Она состроила умильную гримаску:
— В шестнадцать лет я летом работала в магазине мороженого.
Льюис Джейкоб решил дать ей шанс. Ему в самом деле нужна была помощь, а те редкие кандидатки, что приходили наниматься, его не вдохновляли. Он чувствовал, что Аляска будет отлично обслуживать клиентов. И в самом деле, девушка скоро стала местной любимицей. Если к кассе подходили завсегдатаи, она болтала с ними, расспрашивала о семье, о детях — она их помнила по именам, — обо всяких делах вроде: “Вы решили проблему с водопроводом, который не давал вам спать?” Всегда была в хорошем настроении. А эта ее улыбка… Льюис Джейкоб часто о ней думал. По вечерам, лежа в постели рядом со спящей женой, он долго смотрел в потолок. Из темноты проступало улыбающееся лицо, которое так ему нравилось.
Но вскоре Льюис Джейкоб обнаружил, что эта сияющая улыбка — лишь покров, за которым прячется глубокое отчаяние.
— Какая-то у нее была слабина, — доверительно сказал Льюис Джейкоб, допивая кофе.
— Слабина?
— Какой-то секрет, ее что-то тяготило. Она мне никогда про это не рассказывала, но однажды вечером, когда я сказал, что у нее грустный вид, она просто ответила: “Это из-за того, что случилось в Салеме”. Я так и не знаю, про что она говорила. Но, поверьте, о ней можно было бы написать целую книгу.
Нас прервал колокольчик: в дверь вошел клиент. Льюис Джейкоб поднялся:
— Я сейчас в магазине один, — сказал он, направляясь из кабинетика за прилавок. — Помогают мне только по субботам. Времена нынче нелегкие.
На том наш разговор и кончился. Я вышел и уже садился в машину, как Льюис Джейкоб позвал меня:
— Мистер Гольдман!
Я было решил, что он вспомнил какую-нибудь деталь про Аляску, но он махал пластиковым пакетом:
— Вы забыли свои шоколадные батончики!
В пятницу, 9 июля, в книжном магазине Маунт-Плезант состоялась моя автограф-сессия. Читателей пришло много: все три часа, что я подписывал книги, по тротуару на главной улице вилась длинная очередь.
Закончил я в семь часов вечера и вышел из магазина слегка одурелый. Стоял теплый, приятный летний вечер. Только я хотел направиться в сторону гостиницы, как меня окликнул женский голос:
— Вы не согласитесь поставить последний автограф?
Я обернулся. Это была Лорен Донован, в одной руке она держала “Г как Гольдштейн”, в другой — “Правду о деле Гарри Квеберта”.
— Раньше не получилось, — сказала она, — я прямо с дежурства.
— Я думал, вы первый раз про меня слышите.
— Я их вчера купила, после того как вас встретила. Начала первую, неплохая.
— Всего лишь неплохая?
— Неплохо уже то, что неплохая.
— И вы неплохая.
Она расхохоталась:
— Решительно, вы пошляк, Маркус. Но вы мне нравитесь.
Я сел на ближайшую скамейку и достал из кармана ручку:
— Как вас зовут? — спросил я; нельзя выдавать, что я наводил о ней справки.
— Лорен.
