— После того, как Эрика посадили, я поклялась, что никогда с этим не смирюсь. Никогда его не брошу. Однажды во время свидания в тюрьме Эрик сказал, что беспокоится за родителей. Он знал, что вся эта история навредила магазину, что покупатели теперь ходят туда неохотно. Я его успокаивала: “Это все пройдет, Эрик, не волнуйся”. Но он все равно тревожился: “А гонорар Патрисии? Как они справятся?” — “Патрисия работает бесплатно, так принято в ее адвокатском бюро. Все хорошо, правда, честное слово”. В конце концов он заговорил про эти часы, они у него хранились в спальне, под отстающей половицей. Часы очень ценные, он потому их и прятал, чтобы не украли. Купил за три месяца до ареста с огромной скидкой, собирался перепродать и недурно подзаработать. В тот день Эрик велел мне забрать часы, так как они ему все равно уже не понадобятся, и продать их, чтобы помочь родителям. Он ничего не знает, но я не стала их продавать. Это значило бы согласиться с тем, что он никогда не выйдет на свободу. Вместо этого я стала их носить. А когда он освободится, верну их ему. Они мне напоминают о моей борьбе.
— Они почти как цепь у тебя на руке, — заметил я.
Лорен мое замечание рассердило — видимо, я оказался прав.
— Почему ты всем этим интересуешься, Маркус?
— Два года назад я сам вел расследование. Моего очень близкого друга арестовали и обвинили в убийстве. Все было против него. Мне удалось добиться его оправдания и вытащить его из тюрьмы.
— Я не знала.
— Это сюжет моей книги “Правда о деле Гарри Квеберта”.
— Надо почитать.
Она не утерпела и тут же одним глазом заглянула в телефон, посмотреть, что пишут в интернете про это дело. Увиденное явно произвело на нее впечатление:
— С ума сойти. Само собой, я, как и все, слышала в свое время про арест Гарри Квеберта. Знала его только по имени, книжку знаменитую не читала. Но не знала, что за этим расследованием стоишь ты. Значит, ты сразу поехал в Нью-Гэмпшир, чтобы попытаться доказать, что он невиновен?
— Ровно так все и было: однажды, июньским утром, я узнал эту новость и рванул на машине из Нью-Йорка, наплевав на все. Меня все пытались отговорить — издатель, агент, родные…
— Но ты не сдался…
— Я знал, что Гарри невиновен. Был абсолютно убежден. Он не мог убить ту девочку. Что знаешь, то знаешь. Сама понимаешь, что я хочу сказать.
— Понимаю как никто, сама переживаю это с братом одиннадцать лет.
Думаю, мой рассказ о деле Гарри Квеберта окончательно убедил Лорен, что я могу помочь ей с поисками. Поэтому после обеда она предложила зайти к ней выпить кофе, а главное, поделиться доказательствами, которые собрала, чтобы снять с брата обвинение.
Лорен жила в прелестном доме из красного кирпича. Классическая архитектура, открытая галерея, где хорошо проводить летние вечера, сидя в садовых креслах и поглядывая на тихую улицу. Вокруг — маленький, но замечательно ухоженный сад.
Мы расположились на кухне. Лорен включила хромированную итальянскую кофемашину, приготовила нам два эспрессо и уселась за мраморной стойкой напротив меня. Извлекла из ящика картонную папку — досье по делу Аляски Сандерс. Я представил себе, как она по утрам и вечерам без устали перечитывает эти страницы. И она, словно почувствовав, сказала:
— Дня не проходит, чтобы я не уходила в эти бумаги с головой. Все напрасно. Со временем я уже перестала понимать, что, собственно, ищу. Начинаю отчаиваться.
— Можно взглянуть? — спросил я.
— Конечно.
Я разложил перед собой листы. Для начала спросил про пуловер.
— Пуловер и правда принадлежал брату. Но я тебе сказала, он его одолжил Уолтеру Кэрри после поездки на рыбалку.
— Они очень дружили, да?
— С детства.
Она переложила листы, и я увидел фото принтера.
— А это? Тот самый принтер, про который ты мне до этого говорила?
— Да. Представь себе, Аляска Сандерс получала письма с угрозами, одно такое нашли на ее трупе. Во всех текстах был одинаковый дефект печати, и по нему полицейские эксперты официально установили, что письма с угрозами были отпечатаны на принтере брата.
— И как брат это объяснил?
— Он жил с родителями. Недавно вернулся в Маунт-Плезант, до этого несколько лет провел в Салеме. Любой, кто заходил к нашим родителям, мог попасть в комнату брата, где стоял принтер. А главное, незадолго до убийства Аляски приходил Уолтер, просил что-то распечатать, потому что его собственный принтер сломался.
— Думаешь, Уолтер убил Аляску и решил подставить твоего брата?
Лорен поморщилась:
— Так считает Патрисия, адвокат Эрика…
— Но ты, похоже, в это не веришь?
Вместо ответа Лорен достала из папки фотографию. На ней была запечатлена группка девушек в баре, они явно что-то праздновали. В кадр попал и какой-то мужчина. Я сразу его узнал, потому что видел снимки в полицейском досье: это был Уолтер Кэрри.
— Это кто? — спросил я; надо было изображать святую невинность.
— Уолтер Кэрри, — ответила Лорен. — Фото сделано в тот вечер, когда убили Аляску Сандерс, в одном здешнем баре, “Нэшнл энфем”.
— И что? — спросил я.
— Эта фотография доказывает невиновность Уолтера Кэрри.
— Как это?
