— Нет, конечно. Что за странная мысль! Я про это дело первый раз услышал на выходных!
Она явно успокоилась:
— А ты сейчас что делаешь?
— Ничего… ничего особенного.
— Не хочешь со мной прокатиться? Посмотреть на океан.
— С удовольствием.
Мы с Лорен ушли, оставив Перри в ванной. Сели в мою машину и направились на побережье Атлантики. Въехали в штат Мэн и через полтора часа были в Кеннебанкпорте. Погуляли по историческому центру, пообедали. Потом Лорен сводила меня на свой самый любимый пляж. Был час отлива, мы бродили босиком среди скал и луж, где копошились крабы, большие креветки и морские звезды. Лорен приходила в восторг от каждого рачка. Я было решил, что в ней снова проснулся биолог, но на самом деле это заговорило детство.
— Ты тут часто бываешь? — спросил я, когда она гордо выхватила из лужи огромного краба.
Она положила его в воду:
— Приезжала сюда с родителями и братом. Почти каждый уик-энд. Здесь и подхватила вирус биологии. Кто бы мог подумать, что в итоге я стану копом…
Мы помолчали. Глядя на горизонт, она попросила:
— Маркус, если ты не против, я бы на сегодня отложила это дело. Хочу просто побыть с тобой вдвоем. Без всяких призраков.
— Совсем не против.
Под вечер мы возвращались из Кеннебанкпорта в Маунт-Плезант. Июльское солнце сияло огнями, обливая тысячью лучей великолепные сельские пейзажи Нью-Гэмпшира. Когда мы подъезжали к городку, Лорен предложила без затей: “Давай поздороваемся с родителями”. Я кивнул, как будто так и надо.
Джанет и Марк Донованы, родители Лорен, жили в симпатичном доме, во всем им под стать — простом, скромном, добротном. Когда мы приехали, Марк что-то мастерил в гараже, а Джанет возилась в саду. Подняв нос от клумбы, она недоверчиво взглянула на меня. Потом узнала и улыбнулась:
— В жизни вы лучше, чем по телевизору, мистер Гольдман.
Донованы были очень обаятельными людьми. Мы пили чай у них на террасе, славно провели время. Потом Лорен с отцом отлучились — Марк хотел, чтобы дочь помогла ему разобраться с какими-то заумными административными документами, — и Джанет завела со мной доверительную беседу.
— Спасибо, что зашли, мистер Гольдман. Лорен не часто приводит к нам гостей.
— Пожалуйста, зовите меня Маркус, миссис Донован.
— А вы меня — Джанет.
Я слегка улыбнулся.
— Вы с Лорен вместе? — продолжала она.
— Нет, но ваша дочь мне очень нравится. Она просто фантастическая. И с характером!
— Она правда фантастическая. Но я бы хотела, чтобы она побольше думала о себе и поменьше о брате. Иногда она как будто чувствует себя в чем-то виноватой. Думаю, она вам говорила про Эрика.
— Говорила.
— Лорен — младшая сестра, но у нее всегда была потребность его опекать. Он и в самом деле был добряк, больше шел на поводу, а она — полная противоположность. К Эрику в лицее однажды пристала целая компания бугаев. Вмешалась Лорен и сломала одному нос. Ее даже исключили на две недели. Я могу быть с вами откровенной, Маркус? Думаю, Эрик никогда не выйдет на свободу. Лорен надо жить своей жизнью. Я хочу, чтобы она уехала куда-нибудь подальше от Нью-Гэмпшира, для своего же блага. Чтобы смогла устроить собственную жизнь, которую забросила одиннадцать лет назад.
Я перестал стесняться и спросил:
— Вы думаете, Эрик виновен?
— У вас есть дети, Маркус?
— Нет.
— Для родителей ребенок всегда остается ребенком. Мы не задаем себе такие вопросы. Мозг их не вмещает. Это называется непреходящая любовь. Такую любовь можно питать только к детям, и она превыше всего.
Потом я проводил Лорен домой. Она предложила зайти поужинать, я охотно согласился.
Мы вместе возились на кухне, потягивая калифорнийское каберне. Непринужденно болтали обо всяких пустяках. Маска упала с Лорен. Она сияла улыбкой и заразительно смеялась.
После второй бутылки вечер стал более романтическим. К еде мы едва притронулись — наши руки слишком часто гладили друг друга. В итоге первый шаг сделала она. Встала, будто бы собрать посуду, но к тарелкам не притронулась. Припала губами к моим губам, и я вернул ей поцелуй.
— Можешь остаться на ночь, если хочешь, — шепнула она.
— Очень мило с твоей стороны не выставлять меня за дверь в такой час.
Она засмеялась:
— Мне завтра рано утром на дежурство. Хотелось бы проснуться в более романтической обстановке… Но я буду рада, если ты останешься.
— Тогда остаюсь. И вообще, не упускать же случай увидеть тебя в форме.
Она улыбнулась.
Назавтра, в понедельник, Лорен проснулась на рассвете. Я услышал, что она принимает душ, и тоже встал. Когда я вышел на кухню, она сидела уже в форме и пила кофе. Налила мне чашку и поцеловала. Сказала: “Пойду возьму газету” и ненадолго отлучилась. Я отхлебнул кофе. Мне было хорошо.
В дверном проеме появилась Лорен. Взглянув на нее, я увидел, что она бледна как смерть, а ее глаза мечут молнии.
— Негодяй! — заорала она. — Убирайся отсюда!
— Лорен, да что с тобой? — оторопел я.
— Убирайся сейчас же, Маркус! Видеть тебя больше не хочу!
