— Всего пару фраз, мы вообще помногу не разговариваем. Она садится за стойку, я уже знаю, что ей надо эспрессо, пару минут болтаем. В тот день вид у нее был явно взбудораженный. Я спросила, что стряслось, она сказала, что накануне видела у своего магазина Аляску с Эриком. И будто бы они вели себя как сладкая парочка. Я спросила: “Почему вы так говорите, Салли?” Она ответила: “Они ссорились, причем как-то очень страстно”. Я не особо поверила: “Если б они сошлись, так не стали бы ворковать у вас под окнами”.
— Почему вы в свое время ничего не сказали? — спросил Гэхаловуд. — Мы ведь давали объявление, что ищем свидетелей…
— С какой стати мне обращаться к копам? Это же просто разговор в кафе, выеденного яйца не стоит. И потом, через пару дней после смерти Аляски вы задержали Уолтера, затем Эрика, что еще я могла добавить? Адвокату я рассказала, потому что она спрашивала.
— Понимаю. А Эрик Донован сюда заходил?
— Время от времени. Но скорее под конец дня, расслабиться и пропустить стаканчик. Вообще-то он скорее слегка ухлестывал за мной, но меня это не интересовало.
— Простите, а можно спросить, что вам в нем не нравилось? Красивый мужчина, в общем и целом приятный…
— Ему тридцати еще не было, а мне уже все тридцать пять. Я думала заводить детей, а он только что опять съехался с родителями. Прямо скажем, не совсем то, что я искала. И потом, нытики — это не ко мне.
— Нытик? Почему он нытик?
— Эрик вечно был не в своей тарелке. Он не был счастлив.
— Почему вы так говорите?
— Он сам мне душу изливал. Однажды вечером мы остались в баре одни. Дело было осенью девяносто восьмого, это я точно помню, потому что сразу после встретила своего мужа. Мы с Эриком выпили и изрядно захмелели. В какой-то момент он притянул меня к себе и попытался поцеловать, я его оттолкнула. Он извинился, а потом стал строить из себя жертву. Сказал что-то вроде: “Вот так всегда, все меня отталкивают”. Мы немножко поговорили, он помянул свою подружку из Салема, которая дала ему отставку одним днем. У нее появился другой мужчина. Это настолько его уязвило, что он решил вообще вычеркнуть Салем из своей жизни. Уволился с работы и вернулся в Маунт-Плезант.
— Его же уволили, нет? — заинтересовался Гэхаловуд. — Про разрыв с подружкой я слышал, но он, по-моему, не уволился. Его уволили, не сошелся с начальством.
— Это официальная версия, — улыбнулась Реджайна Спек. — Для родителей. На самом деле он свалил. Уволился. По крайней мере, так он сам мне сказал. Вы наверняка можете проверить, справиться у его тогдашнего работодателя.
Не успели мы выйти из “Сизон” и двинуться вниз по главной улице, как за нами погналась полицейская машина. Из нее вышел широкоплечий коп в приталенной рубашке.
— Могли бы хоть из вежливости заглянуть в комиссариат, — сказал он, подойдя к нам.
До сих пор я не был знаком с человеком, с которым Гэхаловуд сотрудничал одиннадцать лет назад: это был шеф Митчелл.
— Шеф Митчелл, рад вас снова видеть, — приветствовал его Гэхаловуд.
— А я вот не знаю, сержант Гэхаловуд, то ли радоваться, что вижу вас снова, то ли беспокоиться, зачем вы сюда приехали.
По словам Перри — которые я могу подтвердить, просмотрев тогдашние фотографии в газетах, — шеф Терри Митчелл с 1999 года нисколько не изменился. Слегка похудел, чуть-чуть поседел, но его стрижка каре, спортивное сложение и волевой вид остались прежними. Даже солнечные очки-авиаторы с дымчатыми стеклами, казалось, прошли с ним через все эти годы.
— В самом деле есть из-за чего заново расследовать смерть Аляски Сандерс? — спросил он.
— В противном случае нас здесь не было бы, — ответил Гэхаловуд.
— Что у вас есть?
— Конкретные факты… весьма существенные. Обещаю, что в ближайшее время все вам расскажу.
— Почему не сейчас?
Шеф полиции Маунт-Плезант явился выудить у нас информацию. Гэхаловуд не хотел ни потакать его любопытству, ни обижать его, и дал самое простое объяснение:
— Возможно, улики были истолкованы неверно.
— Вы говорите об уликах против Эрика Донована?
— Да, среди прочего.
— Среди прочего? Но ведь Уолтер Кэрри признался в преступлении, разве не так?
Гэхаловуд ушел от ответа:
— Он действительно признался, но когда вы заново открываете расследование, нужно быть готовым пересмотреть все. Вам ли не знать.
— Послушайте, сержант, я вас высоко ценю. В свое время вы были корректны и вообще. Но у нас тут город тихий, чем меньше бардака, тем здоровее будем. Жители далеко не сразу оправились после того убийства. Первое преступление за тридцать лет, да и с тех пор их, слава богу, тоже не было. Это мирный уголок, не надо ворошить дерьмо, как невесть что.
— Понимаю ваше беспокойство, шеф Митчелл. Не волнуйтесь, мы болтать не будем.
— Не скрою, мне немного тревожно. Я бы хотел, если вам не помешает, дать в сопровождающие своего человека, пока вы в юрисдикции полиции Маунт-Плезант. Из уважения к населению.
— Вечное недоверие к полиции штата, — иронически улыбнулся Гэхаловуд.
