– Речь не о поверхностных царапинах, – уточнил Гэхаловуд, – а о кое-чем более существенном.
– Как вы знаете, в день смерти Аляски Уолтер попросил меня починить ему фару и бампер. После этого я с такими делишками завязал.
– Событие, которое я имею в виду, случилось еще до смерти Аляски. В октябре девяносто восьмого года. Уолтер приходил к вам после какой-нибудь аварии? После того, как что-то или кого-то сбил?
– Да-да… Вот вы сказали, и я вспомнил… Не помню уже, когда это было, но он сбил на дороге оленя.
– Оленя?!
– По крайней мере, мне он так сказал. Тут ремонт был посложнее, чем обычно. Я думал отказаться, но Уолтер очень просил. Не хотел везти машину в мастерскую, потому что о любом происшествии с дикими животными вы должны обязательно сообщить полиции, а он этого не сделал. Он был виноват и не хотел влететь на штраф в двести долларов. Ну, я и занялся. Несколько вечеров подряд работал в гараже его родителей.
– А вы не помните точную дату, когда делали этот ремонт? – спросил я. – Для нас это очень важно…
Дэйв Берк на минуту закрыл глаза, словно пытался заново пережить этот момент. Я попытался ему помочь:
– Вы говорите, что были в гараже у родителей Уолтера. Может, вспомните какую-нибудь деталь? Какую-нибудь смешную историю, мелочь, которая бы нам позволила установить точное время?
После долгого размышления Дэйв Берк сказал:
– Газеты… я застелил пол газетами. И помню, поначалу больше читал, чем чинил эту долбаную тачку. Это, кстати, очень нервировало Уолтера.
– Что такого страшно интересного было в газетах?
– Импичмент президента Клинтона! – вдруг воскликнул Дэйв Берк. – Вот, теперь вспомнил, это было в самый разгар дела Левински, и как раз в гараже Кэрри я следил за всей этой историей. Меня это тогда потрясло: президента чуть не свергли из-за отсоса!
– Когда началась процедура импичмента Клинтона? – спросила Лорен.
Я справился в интернете с мобильного телефона:
– Это началось 8 октября 1998 года.
– Бинго! – воскликнул Гэхаловуд. – То есть как раз в день ограбления. Значит, с Аляской был именно Уолтер Кэрри.
В тот вечер к Лорен, несмотря на поздний час, приехала Патрисия Уайдсмит; ей хотелось быть в курсе последних находок расследования. Наш рассказ ошеломил ее:
– Значит, если я правильно понимаю, отец Аляски обчищает ее счет, а она вместе с Уолтером из мести умыкает у него часы.
– Именно так, – ответил я. – И мысль о карательной экспедиции вполне отвечает характеру Уолтера: он, с одной стороны, не терпит несправедливости, а с другой – заводится с пол-оборота. Видимо, Аляска рассказала ему про часы, и он предложил ей их забрать.
– То есть они забирают часы, а потом что? – спросила Патрисия. – Как они оказались на руке у Эрика?
– Надо завтра прямо с утра поехать к нему и спросить, – предложила Лорен.
– Брат тебе никогда не рассказывал, откуда у него часы? – удивилась Патрисия.
– Никогда.
– Ты мне говорила, – сказал я, – что Эрик, попав в тюрьму, просил тебя продать эти часы. Вправду ли для того, чтобы помочь родителям оплатить расходы на адвоката – или он хотел от них избавиться, потому что часы связывали его с Аляской, а значит, с убийством?
– К чему ты клонишь? – спросила она.
– Возможно, Эрик был в курсе того, что случилось в Салеме, – объяснил я, – и потребовал часы в обмен на молчание…
– Мне удивительны эти необоснованные обвинения, Маркус, – взвилась Патрисия.
– Необоснованные? Мы знаем, что в прошлом Эрик шантажировал Салли Кэрри, – возразил я. – Значит, ему не впервой. Я не ставлю под сомнение невиновность Эрика: он мог шантажировать Аляску, но не убивать ее.
– Но разве не доказано, что Аляска нуждалась в деньгах? – напомнила Патрисия. – Она могла продать Эрику часы без всякого злого умысла, разве нет? Что думаете, сержант?
– Думаю, что сомневаюсь, так ли уж связаны угрозы, которые получала Аляска, с этим ограблением…
– А с чем еще они могли быть связаны? – спросила Патрисия Уайдсмит.
– С исчезновением Элинор Лоуэлл.
– Кого? – заинтересовалась Патрисия.
– Элинор Лоуэлл, молодой манекенщицы, которая была хорошо знакома с Аляской и которая исчезла в августе девяносто восьмого года при непроясненных обстоятельствах.
– А какая связь между этими двумя делами? – спросила Патрисия.
– Не знаю, – признался Гэхаловуд. – Может, и никакой. Но, честно говоря, невольно связываю два этих дела, инстинкт копа. Две девушки из одного города умерли с интервалом в семь месяцев, обе при загадочных обстоятельствах…
– Да ладно, сержант, не стоит слишком разбрасываться! – рассердилась Патрисия. – Иначе мы вообще никогда не закончим. Можно еще разобраться с убийством президента Кеннеди, если хотите, но боюсь, это мало что нам даст. – Она встала и собрала вещи. – Мы теряемся в догадках. Посмотрим, что скажет Эрик. Нам всем не помешает немножко отдохнуть. Мне еще в Бостон ехать. Встречаемся завтра утром в тюрьме.
– Вас не затруднит подбросить меня до гостиницы? – попросил Гэхаловуд. – Знаю я Маркуса, он еще долго возиться будет, а я спать хочу.
