Со вчерашнего дня, когда мы с Гэхаловудом поняли, что Бенджамин Брэдберд и был тем самым любовником Элинор, которого мы безуспешно искали, нас одолевало желание его допросить. Нам хотелось арестовать его немедленно, но положение было щекотливое: по закону Гэхаловуд не имел права действовать на территории штата Мэн. Мы незаметно выбрались из владений Брэдберда и, поскольку сотовой сети не было, отправились в Виналхэйвен, городок, давший имя острову. Сержант позвонил Лэнсдейну из телефонной будки. Тот был не в восторге от нашей инициативы: “Вы находитесь на острове в штате Мэн, вне пределов своей юрисдикции, и вы без ордера проникли в частные владения. Браво! Вам известно, что вы могли запороть все расследование из-за нарушения процедуры! Быстро возвращайтесь в Нью-Гэмпшир! Завтра с самого раннего утра жду вас у себя в кабинете: вы мне расскажете, какие подозрения навлек на себя этот Бенджамин Брэдберд. А я немедленно извещу местные власти и лично поеду с вами закрывать этого типа”. Мы повиновались. Уехали с острова на последнем пароме и вернулись в Нью-Гэмпшир. Перри предложил мне для простоты переночевать у него в Конкорде. Я согласился – мне не очень хотелось возвращаться в Маунт-Плезант. Я снова оказался у Гэхаловуда, в подвальной “комнате Маркуса”. И уже лег, когда мне позвонила Лорен.
– Я только что говорила с Перри, – сказала она. – Значит, вы нашли убийцу Аляски…
– Завтра узнаем.
– Перри предложил встретиться утром в главном управлении полиции штата. Надеюсь, тебя это не напрягает…
– Это и твое расследование, не только мое. Почему твое присутствие должно меня напрягать?
– После того концерта, куда ты ходил якобы один, мне кажется, что между нами что-то сломалось…
Лорен была права, но я не знал, что ответить. В конце концов мы оба нажали на отбой.
Спустя двенадцать часов после этого разговора, стоя на палубе корабля береговой охраны, подплывающего к Виналхэйвену, я смотрел на Лорен, стоявшую рядом. Ее волосы, развевающиеся на ветру, ласкали мне лицо.
Мы причалили в порту Виналхэйвена. Дачники с любопытством наблюдали за высадкой полиции: скорее всего, на острове такого никогда не видели. Когда все машины оказались на суше, мы отправились в путь и через десять минут подъехали к дому Бенджамина Брэдберда. Полицейские быстро оцепили его, перекрыв ближайшие окрестности и выход к океану. Синяя машина по-прежнему стояла у дома.
Гэхаловуд, Лэнсдейн, Лорен и я подошли ко входу. Не успели мы постучать, как Бенджамин Брэдберд, заслышав шум двигателей, открыл дверь и страшно удивился:
– Что случилось?
– Бенджамин Брэдберд, – объявил Гэхаловуд, – вы арестованы по обвинению в убийстве Аляски Сандерс.
– Это какая-то бессмыслица! – протестовал Бенджамин Брэдберд, когда мы допрашивали его в гостиной. – Зачем мне было убивать эту Аляску Сандерс?
– Это вы нам должны сказать, – заметил Гэхаловуд.
– Сколько раз вам повторять, что я ее не убивал!
Лорен показала ему фото Аляски.
– Взгляните на ее лицо, вы уверены, что вам оно ни о чем не говорит? Аляску выбрали мисс Новая Англия в девяносто восьмом году, этот конкурс основала ваша мать, а вы – член его оргкомитета.
– Да-да, теперь, когда увидел, вспоминаю ее.
– Однако когда на днях мы заговорили о ней у вас в кабинете, – возразила Лорен, – вы сделали вид, что это имя вам неизвестно.
Брэдберд стиснул зубы. На его лице читалась досада.
– Ну-ка, давайте, колитесь! – повысил голос Гэхаловуд. – Почему вы солгали про Аляску?
– Я не солгал, просто я тогда не въехал. Я не держу в голове имена всех лауреаток конкурса “Мисс Новая Англия”.
– Лжете! – вскричал Гэхаловуд. – Вы лжете, и это сразу видно. Повторяю свой вопрос: почему вы солгали про Аляску?
Поколебавшись, Брэдберд потупился и в конце концов сказал:
– Из-за Элинор.
– Вы состояли с ней в связи… – сказала Лорен.
– Как вы узнали? – спросил Брэдберд.
– Из ее дневника, – ответил Гэхаловуд. – Итак, вы признаете, что были ее любовником?
– Ну да, хорошо, это правда, – согласился он. – Я не должен был, я был ее психиатром… Но она была совершеннолетняя, ничего незаконного я не делал.
– Она из-за вас покончила с собой! – загремел Гэхаловуд, наставив на него обвиняющий палец. – Вы довели ее до края! Она описала в дневнике, как вы с ней обращались. Как вы могли… вы были ее врачом, вы должны были лечить ее, а не доводить до самоубийства.
– Ее довела до самоубийства ее патология, – возразил Брэдберд. – Она была неуравновешенная!
– Вот именно, вы знали, что она неуравновешенная, и все лето ей противоречили!
– Это было непростое лето. У меня вся жизнь разваливалась. Я разводился, отчасти из-за Элинор – жена узнала про нашу связь. Элинор была в меня влюблена, и я не понимал, как выпутаться из этой ситуации.
– Потому что вы-то ее не любили?
