На ее лице отразилось разочарование:
– Уолтер спросил своих родаков, они совсем не против, чтобы я помогала, но бесплатно. Привет, халява. Если тебе что-то попадется, скажи.
Она положила деньги на стойку и ушла. Эрик перехватил ее на тротуаре:
– Погоди, я знаю, что старик Джейкоб с автозаправки ищет работницу. У него там объявление на дверях висит уже не первый месяц. Заправка на шоссе 21, прямо перед Грей Бич. Мимо не проедешь.
– Сейчас же еду туда. Спасибо.
Пошел проливной дождь, и Аляска бросилась бежать.
– Ты что, будешь работать на заправке? – крикнул ей вслед Эрик.
Она обернулась. Ее лицо выражало покорность судьбе.
– Когда сидишь по уши в дерьме, нечего воротить нос, – сказала она и кинулась прятаться от дождя.
– “Когда сидишь по уши в дерьме, нечего воротить нос”, – повторил Эрик. – Это ее точные слова. Я потом долго думал, что же такое случилось в Салеме.
– Мать Аляски сказала, что они поссорились, – пояснил Гэхаловуд. – Вроде бы они с мужем обнаружили, что Аляска курит марихуану.
Эрик только посмеялся:
– Аляска могла скрутить косяк, как любой другой в ее возрасте. Но чтобы из-за этого уехать из Салема, похоронить себя в Маунт-Плезант… Нет, как по мне, тут наверняка была причина поважнее.
– Уолтер вам ничего не говорил на эту тему?
– Нет, и не потому, что я не спрашивал. Но он вилял. Твердил, что у них великая любовь, и я в конце концов решил, что Аляске хорошо в Маунт-Плезант. В этом городке приятно жить. Ничего общего с бурлящим Нью-Йорком или славным Лос-Анджелесом, но есть в нем такая простота и тихая радость, за которые все золото мира отдашь. Сами видите, сержант, я вам сколько времени рассказываю про свою жизнь, вспоминаю про нас с Уолтером, и ничего неприятного в голову не лезет. Не знаю, с чего вы уперлись в свою идею о мести. Я часто думаю об Уолтере. Это для меня вроде побега отсюда. Ложусь на кровать в этой жуткой тюрьме, закрываю глаза и отвлекаюсь от всего, что меня окружает, – от шума, вони, криков. Тогда я могу слышать детский смех. Вижу, как мы вдвоем, я и Уолтер, бежим по главной улице. Добегаем до магазинов родителей и загадываем: добежать до книжного Чинции Локкарт раньше, чем проедет машина. И несемся, как две ракеты. Мы часто такое загадывали. Тогда и подхватили вирус бега. Когда оказались в лицее, могли пулей носиться. Вот нас и включили в беговую команду, я потом благодаря этому получил стипендию в университете. Вот так я каждый день вырываю себя из камеры и возвращаюсь в Маунт-Плезант, где мы с Уолтером были рядом. В общем, когда я про него думаю, сержант, то думаю не про месть, а про наши рыбалки, про форель, которую мы жарили на костре на Грей Бич, про ночные споры на пляже… Вспоминаю все это и говорю себе, как же это казалось легко…
– Что казалось легко?
– Быть на свободе, сержант.
Когда мы выходили из тюрьмы, Патрисия Уайдсмит спросила Гэхаловуда:
– Что думаете, сержант?
– Не скрою, я слегка запутался. Если верить Эрику, у Уолтера не было ни малейших причин желать ему зла. И тем не менее он его погубил. Намеренно возвел на Эрика ложное обвинение. Почему?
Патрисия Уайдсмит смотрела на Гэхаловуда в упор:
– Значит ли это, что вы считаете Эрика невиновным?
– Надо же с чего-то начинать, чтобы двигаться вперед.
Мы с Лорен шли рядом, не говоря ни слова. При словах Гэхаловуда на ее лице мелькнула улыбка, полная надежды. Мне хотелось взять ее за руку, но я сдержался. Только шепнул:
– Мне очень жаль…
– Мне еще больше, – отозвалась она.
На тюремной парковке наша четверка рассталась. Едва мы с Гэхаловудом уселись в машину, я спросил:
– Вы правда думаете, что Эрик невиновен?
– Нет, я сказал адвокату то, что она хотела услышать. Уверен, Эрик не рассказал нам всей правды. И мне бы очень хотелось знать, за что отомстил Уолтер, обвинив Эрика в убийстве Аляски. Между ними наверняка что-то произошло. Версию Эрика я выслушал, теперь хочу выслушать версию Уолтера Кэрри.
– Сержант, не забывайте, что Уолтер Кэрри мертв.
– Спасибо, писатель, что бы я без вас делал. Поехали, поговорим с его родителями.
После пожара в апреле 1999 года Салли и Джордж Кэрри отстроили здание в прежнем виде: первый этаж занимал магазин Кэрри для охотников и рыболовов, а квартиру на втором этаже теперь снимал какой-то муниципальный чиновник.
Когда мы с Гэхаловудом вошли в магазин, из подсобки на звук электронного звонка вышла женщина. При виде Перри ее лицо окаменело:
– Так это правда, сержант? Вы расследуете это дело заново?
– В нашем распоряжении оказались новые факты, миссис Кэрри.
Она перевела взгляд на меня:
– А вы тот самый писатель, да?
– Да, мэм. Меня зовут Маркус Гольдман.
Она просунула голову в дверь подсобки и позвала мужа:
– Джордж, иди сюда, это по поводу Уолти!
По настоянию Салли и Джорджа наш разговор проходил в “Сизон”, на другой стороне улицы. Гэхаловуд из уважения к ним предлагал остаться в магазине, но Салли Кэрри заявила:
