Дело без трупа полностью

— Ну, я живу на Чопли-роуд. Я шёл, не думая ни о чём  конкретном, пока не миновал последний дом по улице и поравнялся с тем участком, откуда отходит дорожка к нашему коттеджу…

— Это не очень точное описание, — вмешался Стьют. — Вы подразумеваете, что имеется участок дороги без каких-либо зданий между последними предместьями городка и местом, где вы живёте?

— Правильно, сэр. — Бедный мистер Мидоус был совершенно подавлен напором Стьюта.

— Итак?

— И там передо мной, рядом с дорогой, я увидел стоящий мотоцикл. Когда я подошёл поближе, мужчина, который сидел в седле, сказал «Привет, Чарли», и я узнал молодого Роджерса.

— Но вы не могли его разглядеть?

— Ну, я признал его по голосу и всему прочему, — осторожно продолжил Мидоус. — А на заднем сиденье была молодая особа.

— Какая молодая особа?

— Не могу сказать. На ней был белый плащ, и это всё, что я знаю. Свет фары от мотоцикла светил мне прямо в глаза, и поэтому я не разглядел.

— Роджерс сказал что-нибудь ещё?

— Да, я как раз к этому перехожу. Он спросил, во сколько отходит скорый поезд в Лондон. «Эта девушка, — сказал он, — должна на него сесть». Ну, я сказал ему, что в шесть часов. И он ответил: «Спасибо, Чарли. Увидимся вечером». Ну, я и продолжил свой путь.

— О! Вы ушли. А он?

— Я действительно не знаю. Вскоре я добрался до своего дома и вошёл внутрь. Было слишком холодно, чтобы торчать на улице.

— А девушка ничего не говорила?

— Нет, по крайней мере, пока я был там.

— Понимаю. Спасибо, Мидоус. Очень вам обязан.

— Да ладно, — ответил Мидоус почти столь же разочаровано, как мистер Сойер в аналогичной ситуации. — Жаль,  не могу рассказать больше.

Когда он оставил нас, Стьют взял бумагу и ручку и решительным тоном сказал: «Итак…»

Мы ждали. Он, казалось, на мгновение глубоко задумался, а затем начал говорить, одновременно делая записи.

— Мы можем составить своего рода программу действий молодого Роджерса на тот день. Конечно, имеются дыры, и многое опирается на слова свидетелей, некоторые из которых могут ошибаться, а некоторые лгать. Но это, своего рода, план, от которого мы можем отталкиваться. И это не так уж плохо для одного дня работы.

Я заметил, что он полностью проигнорировал целый день накануне, в течение которого на сцене действовал Биф. Насколько я помню, инспектор написал следующее:

— Видите какие-либо нестыковки, сержант? — спросил Стьют.

— Нет, сэр. Нет, если всё, что нам говорили, верно. Но, конечно, имеются неприятные дыры.

— Совершенно верно. Имеются. Предположим, мы выделим каждый раз по получасу на его поездки в Чопли. Они не могли занять много больше, если только не ломался двигатель или не было других задержек. Это означает, что имеется час и двадцать пять минут, о которых мы ничего не знаем, между его отъездом в Чопли утром и достижением «Риверсайда». С другой стороны, если требуется десять минут, чтобы дойти от «Риверсайда» до «Митры».

— Не больше, — вставил Биф.

— Ну, уж вы-то должны знать, сержант, — согласился Стьют.

— Я всегда езжу на велосипеде, — парировал Биф.

— Так или иначе, положим десять минут. Это оставляет неизвестной четверть часа между моментом, когда он вышел из «Митры» с Ферфаксом, и моментом, когда он завёл свой мотоцикл. И другие три четверти часа,  которые мы не можем объяснить, между этим моментом и временем, когда он достиг «Розового коттеджа».

— Всё абсолютно верно, — сказал Биф после долгого изучения «расписания».

— Но что наиболее загадочно, — сказал Стьют, — это полтора часа между временем, когда он покинул «Дракон», и его прибытием в магазин старого Роджерса.