— Хорошо переносите качку, сержант? — спросил я Бифа, так как Стьют не выказывал желания поддержать разговор.
— Ну, мне довелось плавать во время войны, — сказал Биф, а тогда... вы знаете, каково это было.
Я мог себе представить и ничего не сказал. Но как только мы очутились на обычном пароходе, совершающем рейсы через Ла-Манш, и отошли от берега, стало довольно очевидно, что Бифу не по себе. Его тёмно-красное лицо приобрело любопытный лиловатый оттенок и он больше не стремился поддерживать разговор.
— Я чувствую себя как-то странно, — заметил он чуть позже и внезапно покинул нас.
У Стьюта не было времени обращать внимание на такие мелочи. Его ум был занят перебором вариантов. Он заметил, нахмурившись, что рассчитывает на то, что Ферфакс заговорит — во всяком случае, относительно наркотиков. Но Стьюту предстояло с помощью тщательно подобранных вопросов, выяснить, был ли замешан Ферфакс в убийстве.
— Есть только один альтернативный вариант, — сказал Стьют. — Этот тип, которого мы собираемся навестить, возможно, вовсе не Ферфакс. Мы знаем, что у него есть паспорт, который был выдан на имя Фримена. Но печать Министерства иностранных дел на фотографии фальсифицировать достаточно легко. Предположим, Ферфакс мёртв...
Именно в этот момент Биф вернулся и выглядел при этом намного лучше.
— Просто чудо, что может сделать капля бренди, — сказал он.
Но после этого Стьют предпочёл держать свои мысли при себе.
Я был рад, когда наш поезд наконец доставил нас в Париж, и почувствовал себя довольно значительной персоной, когда к Стьюту подошли два очень строгих и деловых мужчины. Последовали вопросы о том, как прошла поездка, но никаких улыбок.
Мы, все пятеро, сели в красивую полицейскую машину, которая справилась с заторами на выезде с вокзала просто превосходно. Биф во все стороны вертел головой с вытаращенными от удивления круглыми глазами. Он сидел рядом со мной и непрерывно бормотал мне в ухо свои впечатления. Он не слышал этого языка с войны, сказал он. «Забавно» слышать его снова. Он не хотел бы жить в стране, где не играют в дартс. И неудобно быть полицейским, если ты обязан носить такую форму, как здесь. Он не знал, что сказали бы о нём в Брэксхэме, покажись он там в таком виде.
Я попытался остановить его комментарии, поскольку хотел послушать более серьёзные разговоры между старшими чинами.
— И что кажется наиболее странным, — говорил один из французских детективов на превосходном английском языке, — его полное спокойствие. Он, кажется, даже не допускает мысли, что за ним могут следить.
Стьют улыбнулся.
— Он — умный человек или за ним стоит умный человек. Но, по счастливой случайности, он никогда не подвергался слежке. — И Стьют рассказал им о схеме Ферфакса и о тех усилиях и расходах, которые тот предпринял в деревне Лонг Хайбери, чтобы сменить имя и получить паспорт на случай чрезвычайной ситуации.
На французов это произвело впечатление.
— Красиво, — признали они, — но вы его вычислили. Именно так вы добиваетесь успехов: тщательность.
— Метод. Порядок, — механически пробормотал Стьют.
— Хорошо, мы следили за вашим другом. Вы уже оказали нам немалую помощь. Он наведался в женский салон красоты, который мы уже долго подозревали в продаже наркотиков. Но мы не стали проводить там расследования, пока вы не увидите своего человека. Мы не хотели его спугнуть.
— Хорошо. Очень любезно с вашей стороны. Похоже, что это дело позволит вывести на чистую воду целую кучу наркодельцов.
— Чего же ещё желать? Их арест — всегда красит полицию.
— Послушайте! — внезапно вклинился сержант Биф, — есть ли у вас какие-то мысли относительно того, кто стоит за всеми этими делами с наркотиками. Я так понимаю, что эти южноамериканские ребята считают, что за всем этим кто-то есть.
— Нет, — сказал французский детектив довольно холодно, — мы не знаем.
Стьют, казалось, почувствовал, что должен объяснить резкость Бифа.
— Сержант, — сказал он своим бесстрастным голосом, — едет со мной, чтобы идентифицировать Ферфакса. Он знает человека в лицо, а я нет. Сержант не в Скотланд-Ярде.
— Понятно, — сказал один из французов.
— Отлично, — кивнул другой.
— Всё равно, — задумчиво сказала Биф, — узнать об этом было бы неплохо.
Мы проехали мимо статуи Бальзака, и, казалось, свернули на улицу Паси.
— Теперь, надеюсь, вы понимаете ситуацию с нашей точки зрения, — сказал один из французов, обращаясь к Стьюту. — Мы нашли вашего человека и мы следили за ним для вас. Но в настоящее время у нас нет никаких причин для его ареста и, конечно, не может быть никакого вопроса о его экстрадиции. Он остановился со своей женой в очень приличном отеле. Мы повидали владельца и обещали ему, что не будет никаких сцен или скандала. Он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь нам, но, естественно, он хочет оградить других постояльцев от любых неприятностей. Поэтому всё, что вы можете сделать, это поговорить с вашим человеком и его женой.
— Это всё, что мне нужно.
