Поэтому главную опасность для жизнеспособности социализма представляли национальные “элиты”, привыкшие больше брать от общества, чем давать ему. Большевизм стремился изменить вектор целей общества, порожденный библейской нравственностью, и пытался для этого привлечь интеллектуальный потенциал национальных “элит”, создавая для них даже особые условия существования. Но на призыв большевизма «потрудиться» в ответ всегда раздавалось дружное «взяли!». Конечно, на уровне первого смыслового ряда команда: “Раз, два! — Взяли!” — всего лишь обычное, поддерживающее коллективную энергетику словосочетание, но на уровне второго смыслового ряда, где следует оперировать другими понятиями — процессами и явлениями, слаженный ответ национальной и партийной “элит”, выраженный словом “взяли”, — краткая и точная характеристика их объективной нравственности. Процесс “перестройки” раскрыл их объективную нравственность, долгое время скрываемую декларациями о благих намерениях. “Мы вынуждены были притворяться чумазыми, чтобы иметь власть”, — заявил кинорежиссер Никита Михалков в 1994 году на заседании “Круглого стола” в “Горбачев-фонде”.
Не мог большевизм с такими “помощниками” “сдвинуть баркас”, т.е. изменить вектор целей общественного развития, порожденный библейской нравственностью, и потому вынужден был начать разбираться с “механизмом” их формирования.
«— Я посмотрю мотор, а ты пока сходи туда… — Он указал Петрухе в сторону белого дома, стоявшего на берегу в километре от них. — Царская таможня там была, узнай, кто там сейчас. Вроде мелькнул кто-то…
Петруха отправился в сторону дома, а Сухов полез на баркас, в тени которого прилегли женщины».
Отправив марксизм выяснять отношения с либеральной интеллигенцией, большевизм по сути полез в “генераторную” формирования вектора целей библейской цивилизации. По странному совпадению Верховный Совет РСФСР, состоявший в основном из либеральной интеллигенции, заседал до своего разгона в здании, названным простым народом “белый дом”. И марксисты (их не следует путать с коммунистами) занимали в этом постсоветском законодательном органе власти ведущие позиции. Именно их “законодательные инициативы” положили начало уничтожению всех социальных завоеваний простых тружеников, имевших очень смутное представление о сути проводившихся “демократических” реформ. Наибольшую же выгоду от “реформ” получили “элитарные” кланы, всегда скрывающие свои подлинные цели. Их представители, занимая руководящие посты в партии и правительстве, до августа 1991 года действительно старались держаться «в тени», но рано или поздно библейская нравственность, которой они в душе всегда были привержены, должна была проявить их объективные, а не декларируемые цели, сводившиеся к тому, чтобы у них всё было как на западе: собственные посольства, почетные караулы, персональные самолеты, виллы, яхты, бронированные лимузины. То, что всё это ляжет тяжелым бременем на плечи простых тружеников (сами национальные “элиты” могли «надорваться с непривычки») — это их нисколько не беспокоило.
Есть еще один знаковый момент в этом эпизоде, почему-то выпавший из фильма. Он обозначен в киноповести одной фразой: “До воды еще оставалось метров двадцать…” Первое рукописное издание “Мертвой воды” было подготовлено к печати уже в 1991 году. С выходом в свет в 1995 году экономического раздела концепции Общественной Безопасности под названием “Краткий курс…” можно говорить о её завершении. В 1969 году до её появления действительно оставалось лет двадцать…
«Дом показался Петрухе странным: в выжженном солнцем Педженте совсем не было зелени, здесь же из-за высокого дувала выглядывали густые деревья. Огромные ворота с металлическими кольцами были заперты, на окнах, на ставнях висели замки.
Петруха обошел домик-крепость с трех сторон, но нигде не было никакой возможности пробраться хотя бы во двор…
Когда Петруха, прыгнув с разбегу, ухватился за верх дувала, приоткрылась одна из ставень и показались огромные усы и дуло револьвера.
Петруха спрыгнул в сад. Что-то зашуршало, зашлепало, сбив фуражку с его головы. Это пролетел по саду испуганный павлин. Он опустился рядом с другим павлином на навес в глубине двора.
Петруха вытер вспотевший лоб и огляделся. Двор был небольшой. Посреди двора располагался бассейн, и в нём плавали… осетры. По двору ходили маленькие барашки».
