В теории управления есть понятие «положительных» и «отрицательных» обратных связей. Содержательная сторона его состоит в следующем: некий процесс, которым вы управляете, под воздействием возмущающих сил начинает терять устойчивость по предсказуемости и выходит за рамки балансировочного режима, предписанного сформированной вами концепцией управления. Пытаясь восстановить устойчивость, вы начинаете замыкать обратные связи так, чтобы возмущения, контролируемого вами процесса, “гасли”. Если это происходит и амплитуды возмущений управляемого вами процесса уменьшаются, то считается что процесс входит в устойчивый балансировочный режим и это означает, что в используемой вами системе управления преобладают «отрицательные» обратные связи. Если же амплитуды возмущений нарастают и устойчивость процесса падает, то в этой же системе управления преобладают «положительные» обратные связи. Неспособность в процессе управления отличить «отрицательные» обратные связи от «положительных», может привести к результатам непредсказуемым и даже катастрофическим. Но именно это и наблюдается в истории ХХ столетия в Западной цивилизации, управляемой по библейской концепции.
Обладая монополией на управление, глобальное знахарство еще в конце ХIХ столетия осознавало гибельность для планеты усугубляющегося общего кризиса капитализма. Попытка преодолеть кризис через мировую перманентную социалистическую революцию привела к непредсказуемому, с точки зрения глобального знахарства, социальному явлению на одной шестой части света — сталинизму, который впервые в истории цивилизации выступил (пока по умолчанию, то есть без достаточного теоретического обоснования) против принципов, декларируемых в библейской концепции. Стремление восстановить потерю управления побудило глобальное знахарство подавить сталинизм с помощью им же выпестованного немецкого фашизма (который по сути своей — апофеоз буржуазной демократии); в результате — в Евразии сформировалось содружество социалистических стран, которое к 80-м годам ХХ столетия в среднем по уровню жизни уже превосходило средний уровень жизни в странах капитализма (во всех странах, а не только в странах «великолепной» семерки). К концу ХХ столетия общий кризис капитализма не разрешился сам собой, а только усугубился и всё больше приобретает черты глобальной катастрофы. Это свидетельствовало о том, что ни СССР в его прежнем виде, ни социалистическое содружество в целом не переломили одним фактом своего существования основной тенденции развития мировой цивилизации и что самое главное — в них по-прежнему доминировали, но в каких-то
Библейская концепция самоуправления — толпо-“элитарная” и потому структуры, обеспечивающие её информационную поддержку, — не могут быть внутренне не напряженными, что в реальной жизни выражается в запретах на понимание существа толпо-“элитаризма”; в противном случае они не смогли бы в течение столь длительного времени (речь идет о тысячелетиях) бездумно автоматически обеспечивать устойчивость самоуправления по данной концепции. Исчерпанию потенциала концепции самоуправления предшествует ликвидация средств её информационной поддержки. Весь этот сложный социальный процесс отображен в фильме одной сценой.
Абдулла душит Гюльчатай; кувшин падает, вода из него уходит. Петруха, как и современные марксисты, бездумно муссирующие “еврейский вопрос”, настойчиво просит Гюльчатай “открыть личико”.
«Личико» якобы еврейства открывается — а вместе с ним открывается подлинное лицо библейской концепции — бесчеловечная по сути своей доктрина “Второзакония — Исаии”, существо которой почему-то не захотел раскрыть в “Капитале” основоположник якобы коммунизма внук двух раввинов — К.Маркс. Другими словами, русскому марксизму перед собственной информационной гибелью открывается сущность библейской концепции, замаскированной пресловутым “еврейским вопросом”. И только после этого марксизм и “еврейский вопрос” оказываются рядом, но уже мертвыми, недееспособными. Потому-то Сухов и кладёт рядом с Гюльчатай Петруху, что может означать лишь одно: отныне в глазах общественного мнения Русской цивилизации еврейство и марксизм будут восприниматься как нечто единое целое.
