– Да тут еще не все так просто. Я узнавал, мать Мины – вторая по силе ведьма в ковене. Я вообще не представляю, как она отнесется к тому, что ее дочь отныне связана брачными обязательствами и не сможет присутствовать на шабашах.
– Не только не сможет, но и обязана в кратчайшее время изучить этикет. Ведовсво ведовстом, но герцогиня не может быть невежей.
Этикет? Герцогиня?!
– Не представляю, как я ей об этом буду говорить…
– Прямо, племянничек, прямо. Хватит уже играть в недомолвки и загадки. Раз Tirmaiel не только ее принял, как невесту, но и трансформировался под ее потребности, то она уже практически член семьи. Глупо и дальше скрывать от нее информацию. Глупо, недальновидно и опасно.
– Понимаю…
Голос мастера Вирса звучал глухо и как-то тоскливо, что ли. Или не мастера Вирса, а будущего герцога Овирсальского?
– Что тебя тревожит, племянник? Не веришь, что с девушкой все будет хорошо? Не злись, но все вышло, как нельзя лучше. Если хочешь, я извинюсь перед ней, когда она придет в себя, убивать ее никто не хотел. Я лишь чуточку вышел из себя. Согласись, трудно оставаться невозмутимым, когда тебе в глаз прилетает кем-то обкусанный кусок хлеба. Хоть король с бланшем под глазом – это как-то не совсем по-королевски, но пережить можно. Но, согласись, когда короля атакуют неизвестные твари сразу по выходу из перехода, то тут уже любой заволнуется!
Послышался до боли знакомый смешок некроманта:
– Если бы ты не пытался схватить Мину руками, то ее фамилиары тебя бы не тронули.
– Хорошенькое дело! А чем мне нужно было ее хватать, чтобы не дать швырнуть вслед булке еще и склянку с непонятной жидкостью? Ногами, что ли?
– Дядя!
– Да что ты заладил: дядя-дядя!
– Там не было ничего опасного. Мина за пару минут до твоего прихода смешивала мне микстуру от головной боли. Еще и, кажется, тоник добавила. Я не спал почти всю ночь, но после ее зелья стал как новенький.
– То-то я смотрю, почти вся еда на столе восстала и бросилась на меня же! Опасно, однако, иметь племянника-некроманта! Если не эльфы убийцу подошлют, так нечисть какая-то, подосланная любящим родственником, точно укокошит!
– Извини, дядя, я не специально. Просто переволновался.
– Ага. Последний раз, помнится, ты так волновался тогда, когда кузен застал тебя и твоего брата за попыткой напялить на любимую гончую кузена панталоны, честно уворованные у моей фаворитки. Тогда, помнится, разом во всем поместье поднялись все скелеты и дохляки.
– Дядя! Мне было тогда всего пять лет!
