С другой стороны — чтобы медики в Хай-гардене возили с собой горячий шоколад на случай, если у вызвавшего наряд будет истощение? Да здесь-то магов раз-два и обчелся.
А те, что есть — на службе у мафии. А у тех свои костоправы на зарплатах числятся.
— Неа, — мотнул головой Грибовский и тут же, судя по не самому музыкальному вою, пожалел о содеянном.
Вообще, не считая помятого прикида, эспер выглядел как новенький. Красноволосая тварь регенерировала со скоростью, которой позавидовала бы любая ящерица.
— Странно…
— Что именно? — уточнил поляк. — ты сейчас про то, что всунул тому парнише ручку в ноздрю? Про то, что какого-то несчастного гнома контрабандиста отправили убивать демона-колдуна, которых и на Старой Земле не часто встретишь, а про Маэрс-сити и говорить не приходится. Или про то, что…
— Странно, — перебил Алекс. — что я тебе верю. Обычно такого не происходит.
Грибовский схватился за сердце.
— Дорогуша! Ты ранил меня в самую душу.
Они замолчали. В тишине (относительной, учитывая то, какую активность развели городские службы на этом отдельно взятом участке) они наблюдали за тем, как, словно муравьи, спасатели, полицейские и медики разводили дикую суету.
А в это время, чуть поодаль, в черную, длинную машину, не очень аккуратно, при помощи лебедки, грузили каменную статую. В ней легко узнавался лысый Броми.
— Так куда его увозят-то? — напомнил о своем вопросе Грибовский. — я думал, что гномов забирают свои и хоронят где-то в горах.
— Броми был изгнан, — чуть тише, чем планировал, ответил Алекс.
— Изгнан? — присвистнул Грибовский и Алексу показалось, что где-то рядом пробежал енот. — что такое надо сделать гному, чтобы его изгнали из…
— Он убил человека.
Гвардеец тут же посмурнел.
— А… ну да… конвенция. Любое волшебное существо, осуществившее вредительские действия по отношению к человеку, если те не были совершены в целях самообороны или защиты близких, подлежит суду человека и изгнанию из общины.
— Да, — кивнул Алекс.
— Но почему он не отправился в тюрьму?
Дум повернулся к Гвардейцу и встретился с ним взглядами. Красноволосый прикалывался или действительно…
— Я не читал твоего досье, — Грибовский словно прочитал мысли Дума. — ну, только ту выжимку, которая была нужна для дела.
Надо же… Алекс снова поверил. Старик профессор его бы за это уже распнул на ближайшем перевернутом кресте. Черный Маг, который верит на слово… да даже не светлому, а любому другому разумному существу — уже почти мертвый Черный Маг.
Во всяком случае в это верил профессор Раевский.
— Броми убил человека в целях защиты ближнего.
— Тогда…
— Этим ближним был другой человек, — Алекс поставил кружку с шоколадом рядом и проводил взглядом исчезнувший во тьме безлунной ночи черный катафалк. — подросток, если быть точнее. Один достаточно способный черный маг, чтобы подвязаться на работу с мафией, но слишком глупый, чтобы не заметить второго дна. Броми спас этого подростка, за что его изгнали из общины и обрили на лысо.
— Оу… — только и протянул Грибовский. — Может и действительно — надо было прочитать твое досье… получается, вы были друзьями?
— Нет, — покачал головой Алекс. — но у нас было нечто общее.
— И что общего может быть у гнома и человека?
— Скорее у контрабандиста и черного мага?
— Ну так и…
Алекс ухмыльнулся и, будто это был не шоколад, а виски, вылил его на ручеек воды, текущий через разбитый асфальт в сторону развалин лавки.
— У контрабандистов и черных магов не бывает друзей…
Они снова помолчали. К ним несколько раз подходили медики, но чтобы тут же быть отправленными на все три буквы мужского полового органа.
Тем, разумеется, это не нравилось.
Особенно молодой девушке. Она говорила что-то о сексизме. Может её следовало послать в пиз…
— Гном говорил что-то о саркофаге, так? — поток мыслей Алекса прервал очередной вопрос Грибовского.
— Ага…
— И что за саркофаг?
— Понятия не имею, — развел руками Алекс. — Броми сыграл в камень раньше, чем я смог нормально с ним перетереть за всякое.
— Ну да… ну да… может есть какие-то мысли?
— Только те, что из нас двоих это ты сыщик Гвардии, а я — самый обычный, миролюбивый профессор черной магии. Так что сам думай и…
— Вот я и думаю, Алекс, что ты заинтересован ничуть не меньше наших в том, чтобы по городу не носились демоны, а вместе с ними эсперы-террористы, подрывающие место твоей работы.
Вот как раз в последнем поляк ошибался. После происшествия в Первом Магическом, занятия возобновят не раньше, чем через месяц. Так что Дум был в чем-то признателен этим шахидам. Но, учитывая серьезное выражение морды Гвардейца, этот комментарий стоило оставить при себе.
— Твоя правда, — кивнул Алекс. — итак, что мы имеем?
— Пока — собственные задницы. И не могу сказать, что подобный вид онанизма меня устраивает. Но, с другой стороны, это лучше, чем если бы на ставили раком фейри. Кстати, не хочу сгущать краски, но у нас осталось полтора дня до часа Хэ, который назначила Мэб.
— Почему Хэ?
— Потому что будет хЭрово, — с явным акцентом уточнил Грибовский.
