— А что мы? — Николай отсоединил провода от детонаторов, аккуратно вытащил бутыли, из книг, и внимательно посмотрев, как тягуче и маслянисто катается жидкость внутри, кивнул сам себе. Нитроглицерин. — Мы продолжаем беседу. Ничего ведь не случилось? А вот если побежим, то на отходе могут быть неожиданности. И, вызывайте подкрепление, господин штабс-капитан. Отделение разведчиков — следопытов, нам, и роту в распоряжение генерала Белоусова.
Николай отдал ещё несколько распоряжений, и вернулся к столу.
— Цесаревна, прошу простить мою эскападу, но заметив умышлявшего недоброе решил подстраховаться.
— А что там было в бутылках? — Спросила грузная дама — супруга губернатора нижегородской губернии.
— Особенно едкая и почти несмываемая краска, госпожа губернаторша. Внешне вроде бесцветная, но окрашивает всё в алый цвет, который очень трудно, а в некоторых случая и вовсе невозможно смыть.
— Красное, сейчас было бы очень некстати. — Произнесла Любава пронзительно глядя на Николая.
Глава 20
Российская империя, Нижний Новгород.
Покушения произошли на всех членов царской семьи. Только Сергий отделался звоном в ушах от взорвавшейся бомбы, которая разметала пятерых охранников, а цесаревич Константин получил осколок стекла в спину, когда закрыл от взрыва свою жену Ольгу.
Несмотря на всю чудовищность преступления, программу визита Сергий менять не стал, и вечером в торжественной обстановке открыл ярмарку, и вместе со всеми полюбовался торжественным салютом, который организовали ханьские купцы.
Но Любава, несмотря на то, что держалась очень хорошо, была действительно напугана покушением. Она сразу поняла, что Николай не хочет волновать дам, и придумал какую-то историю насчёт краски, но аналогия была понятна.
И поэтому она уже через час после покушения, отправила княжича Друцкого от себя, и на всех последующих мероприятиях показывалась только с Николаем, и шла очень часто под руку тесно прижимаясь, чем вызывала огромное количество пересудов и разговоров.
И только Николай чувствовал, что она всё время мелко дрожит, словно ей холодно. И от этого хотелось утащить её от всех бед, там накрыть тёплым одеялом, а перед дверью поставить пулемёт.