Пока герр Бринкли беседует в кабинете с герром Сойкой, тому звонят из больницы: американка показала на него полиции. Эта американка – мисс Эмми. Но о ней герру профессору неизвестно, поэтому он думает на фрау Бэнкс. Мисс Эмми же была привезена в больницу редактором «Криминального листка» герром Штраубе, несла чепуху про то, что ее караулит леопард и она очень боится, и была, таким образом, помещена к прочим барышням. Прецедент имелся: фройляйн Мария, фройляйн Сигрун и мисс Дина тоже бредили леопардом. Герр профессор объяснял их поведение слухами о сбежавшем звере, поэтому персонал не увидел ничего особенного: типичный массовый психоз. Герр Оппенхаллер, в свою очередь, решил, что новенькую прислал сам герр Сойка. Так же думали девушки и потому ничего от нее не скрывали. И вот мисс Эмми узнает все. Через день за ней приезжает редактор. Герр Штраубе открывает персоналу правду о том, что эта девушка – корреспондентка газеты. Надзирательница тайком звонит профессору и сообщает, что слышала, как «эта американка» требует у редактора вызвать полицию. Именно в то утро в больницу является герр Оппенхаллер, чтобы увезти барышень в Мюнхен, куда уже отправлена клетка с леопардом.
Мисс Эмми говорят, что она может получить свою одежду. Мисс Эмми возвращается в палату. Но никакой одежды она там не получает: ее увозят вместе с остальными девушками.
Далее события развивались так. Герр профессор знает только одну американку, которая могла показать на него полиции. Это фрау Бэнкс. А поскольку у него уже был план по избавлению от лишних свидетелей, в этом плане просто становится на одного пациента больше.
Теперь уже сам герр профессор звонит в клинику. А затем отправляется к своим предполагаемым пациентам.
– Перерыв, перерыв! – закричал судья.
Инспектор Сикорски достал платок, вытер вспотевший лоб и сел.
Процесс над профессором Сойкой завершился отъездом профессора в ту самую больницу, где он недавно профессорствовал – на сей раз в качестве пациента.
Шестеро санитаров психиатрической лечебницы, у одного из которых была сломана рука, а у другого – нос, тоже были на процессе. Правда, очень коротко. Они показали, что выполняли распоряжения герра профессора, что в доме начался пожар, во время которого они и получили свои травмы, что доставили пациента на вокзал, исполняя распоряжение герра профессора, что и сами были удивлены внезапным распоряжением оставить остальных пациентов, и больше ничего не могут сказать.
С отдельным заявлением выступила Гертруда. Ей ничего не показалось подозрительным в этих людях, сказала она, но вот тот господин (она указала на Маллоу) несколько раз останавливал ее в коридоре и предлагал пойти с ним в кино. И если он считает себя порядочным человеком… На что означенный господин, прижав руку к сердцу, сказал, что слишком потрясен этим ужасным делом. Он просит фрейлейн принять глубочайшие извинения.
Инспектор Сикорски вышел на пенсию на следующий день после оглашения приговора. Они, все вместе, сидели в кафе «Золотой гусь» и пили кофе. В смысле, трое американцев, Эмми с мужем, редактор Штраубе и мистер Маллоу с профессором Найтли.
– Ну что, господа, дело раскрыто, – инспектор с удовольствием кинул в рот кусок сахару и стал пить кофе вприкуску. – Да, раскрыто за считанные часы. Вот что значит, когда за дело берутся спокойные, хладнокровные люди. Кстати, господин американец, должен сказать, нам здорово помогла ваша сестра.
От взглядов Эмми порозовела. С момента отъезда прошло уже больше трех месяцев и ее интересное положение становилось все более очевидным.
– Да, мисс Эмми повезло, – согласился редактор «Криминального листка». – Какое эффектное начало карьеры. Вот что значит счастливая случайность!
– Случайностей не бывает, – Эмми оперлась локтями о стол. – Кстати, дорогие мои, а как выглядел ваш собственный план? Если бы не я? Ведь тогда не было бы никакого скандала, профессор никуда не позвонил, все получилось бы тихо-мирно – и что?
– Да не было у нас никакого плана, – пожал плечами ее брат. – Импровизация. Я всегда так работаю. То есть, мы. Мы всегда так работаем.
Изобретатель крякнул. Профессор Найтли пробормотал нечто вроде «я всегда верил в вас, мой мальчик». Маллоу разглядывал что-то на потолке.
Сам Д.Э. Саммерс съежился под взглядами женщин и добавил:
– Мне прямо нравится, Эм, как у тебя вышло с прессой. Нет, что там. Я тобой горжусь!
– Ну, значит, я и буду представителем прессы! – Эмми сделала широкий жест.
– Где? – испугались двое джентльменов.
– Как это, где? В вашем детективном агентстве!
– По крайней мере, – заключил Маллоу, – подслушивать, вынюхивать и проникать, куда не приглашали, она умеет.
– Милый, ну нельзя так, – сказала за завтраком миссис Маллоу. – Конечно, вы
