– Само дело было вот каким, – продолжил он, закончив жевать. – Профессор Сойка, посещавший «Общество Вриль», до того увлек всех своей теорией физического возрождения расы атлантов, что через год в его квартире стала собираться ячейка. Фройляйн Оршич начала собирать вокруг себя девушек, чья внешность и физические показатели подходили профессору. Эти молодые дамы загорелись идеей нового общества, описанного у Бульвер-Литтона. Тем более, что профессор указывал не на Исиду, образу и подобию которой следовал в своей книге уже упомянутый Бульвер-Литтон, а на золотоволосую Фригг – супругу Одина, богиню любви и семьи, арийскую мать всего сущего. Именно ее облик собирался воссоздать герр Сойка. И вот тут начинается наша история. Четыре молодых дамы, с которыми фройляйн Оршич познакомилась в «Лиге сексуальных реформ», согласились на эксперимент.
– Господи, – пробормотал себе под нос американский детектив. – Но как? Как?! Они в самом деле того? В смысле, безумны?
– Все девушки из приличных семей. Все четыре изучали социологию в Венском университете. Война разорила их семьи. Двум пришлось оставить учебу и пойти работать на фабрику. До последнего месяца эти две барышни зарабатывали на жизнь тем, что вставляли резинки в застежки для помочей. Зарабатывали грош за десять штук. Затем одна из них, та, что называет себя Брюнхильд, проворовалась. Стащила ерунду – латунную застежку для дамской сумки. (Инспектор показал руками). Этакую штучку с латунной цепочкой и двумя шариками. Застежки с шариками везут в цех, из другого цеха везут цепочки, и дело работниц – прицепить одно к другому. Цепочки, конечно, воруют. Стоят они дорого, начальство всячески пытается с этим бороться, и работать с этими застежкам доверяют только опытным, проверенным работницам. До кражи девушка могла только мечтать о такой работе – это куда легче. И платят хорошо – восемьдесят грошей десяток. Она, между прочим, уверяет, что и кража-то вышла случайно. Говорит, вещь упала с тележки, когда рабочий вывозил готовую работу. «Брюнхильд», она же фройляйн Кляйн, подняла ее и хотела окликнуть рабочего, но, увы, передумала. Если бы она удержалась от того, чтобы похвастаться своим товаркам, ничего бы не было. Но она не смогла. Кто-то донес на нее – они там все пытаются заслужить расположение начальства, – ее уволили, и только горючими слезами фройляйн удалось упросить управляющего не вести ее в полицию. Думаю, красота барышни сыграла не последнюю роль: обычно такие дела кончаются в участке. Ну, словом, фройляйн уволили. Недельный заработок фройляйн Кляйн был удержан в качестве штрафа. Домой к матери молодая особа возвращаться испугалась, решила переночевать у подруги, и они вдвоем отправились на собрание «Общества Вриль».
– А что они делали-то в «Лиге сексуальных реформ«? – без спроса поинтересовался Саммерс.
Судья призвал его к порядку.
– В основном, пропускали собрания, – инспектор издал смешок. – Членские взносы давно им не по карману. Семьдесят грошей в месяц – шутка ли для такой барышни!
– А… – детектив сделал рукой жест, обозначавший обороты мотора, – чем там занимались?
– Ну, эта шайка-лейка, в основном, левая, – вежливо кашлянул инспектор. – Съезды, конгрессы, всякого рода лекции, исследования половой функции. (В зале раздались звуки роняемых зонтиков и тростей: публика проснулась). Мальчики, которые любят мальчиков, девочки, которые любят девочек, суфражистки, желающие сменить пол и прочие этого сорта.
– Уже и пол меняют? – поразился детектив.
Инспектор посмотрел на него поверх бумаг.
– А вы что, хотите?
– Да нет, спасибо, – обвиняемый смутился. – Я просто полюбопытствовать.
Он смутился еще больше: в зале смеялись.
– К порядку! – опять призвал судья и трижды раздраженно стукнул по столу.
От этого звука инспектор забыл, о чем говорил, и был вынужден съесть несколько драже, пока обвиняемый американец выслушивал угрозы об удалении из зала суда, если впредь будет позволять себе неподобающее поведение.
– Нам чем я остановился? – прокашлялся инспектор Сикорски. – Так вот, молодые дамы отправляются на собрание «Вриль». Фройляйн Оршич по-дружбе смотрела на вопрос вступительных взносов сквозь пальцы. После выступления профессора двух барышень заверили, что их больше не будут мучить вопросы трудоустройства. Пообещали – в случае согласия на эксперимент – материальную поддержку. Им, дескать, придется сказать родным, что их берут на работу в лабораторию. То, чем они занимаются, придется держать в строжайшем секрете. По каковой причине им некоторое время нельзя будет связаться с семьей.
Барышни спокойно и весело отбыли в Мюнхен. Где вели довольно приятную жизнь.
– Две, – не выдержав, подытожил Саммерс.
Сикорски сделал вид, что не слышит.
– Затем, – продолжал он, – профессор привез к себе на квартиру еще трех. Одной из них была мисс Дина. Второй – неизвестная покойница. Ну, а третья – фройляйн Паулина Коза, то есть, Сигрун; ближайшая подруга и последовательница фройляйн Оршич.
