- Да от кого же?
- Пока не выяснено. Есть предположение, что с ним обошлись не слишком бережно.
- Нет! - Он был глубоко обижен, даже потрясен. - Я его укладывал, как новорожденного. С травмами головы я всегда очень осторожен.
- Но ведь укладывали его вы не один.
Глаза его вдруг стали совершенно белыми, кожа вокруг них сморщилась, как голубоватый креп. Рот то открывался, то закрывался, побулькивая на манер встряхиваемой грелки.
- Вы что, на моего напарника киваете? Да Ронни же мухи не обидит. Мы с ним столько лет вместе работаем! С тех самых пор, как он уволился с санитарной службы в армии. Он даже комара не обидит! Я сам видел, как он снимал комара с руки за крылышки и отпускал летать.
- Да успокойтесь, Уайти. Я ни на вас не киваю, ни на вашего приятеля. Я просто хочу знать, не заметили ли вы чего-нибудь необычного.
- Послушайте, мистер Гуннарсон, - сказал он жалобно, - я же должен слушать полицейские сигналы. Вот начальник увидит, что я тут развожу тары-бары…
- Если вы что-нибудь заметили, вам и минуты хватит рассказать мне.
- А заодно и на свою шею петлю накинуть.
- Все, что вы мне скажете, дальше никуда не пойдет. Но это может быть крайне важно. Речь идет о смерти не одного человека, хотя и она очень важна.
Он запустил пальцы в волосы и медленно сомкнул их в кулак. Пряди белесых волос поднялись и заколыхались, как бесцветные водоросли.
- Чего вы от меня добиваетесь, и куда это дальше пойдет?
- Дальше меня - никуда.
- Я вас не знаю, мистер Гуннарсон. Зато знаю, что будет со мной и моей работой, если кое-какие люди заимеют на меня зуб.
- Назовите их.
- Как я могу? Чем я защищен? Драться я не способен и особым умом не отличаюсь.
- Вот ведете вы себя не особенно умно. Видимо, вам что-то известно об убийстве и вы намерены скрывать это, пока не будет поздно!
Он заерзал на сиденье и отвернул лицо. Шея у него была тонкая и слабая, точно у ощипанного цыпленка.
- Бродмена убил какой-то Донато. Я по радио слышал. Может, кончим на этом?
- Нет, не кончим, если это не так.
- Донато убили, верно?
- Да. Его застрелил Пайк Гранада. Вы ведь Гранаду знаете?
- Само собой. По работе встречаюсь. - По его длинному узкоплечему туловищу пробежала дрожь. Оно испуганно скорчилось на сиденье, подобрав колени. - По-вашему, я хочу, чтобы и меня пристрелили? Отвяжитесь от меня. Я ж не герой.
- Это заметно.
На протяжении нашего разговора приемник то начинал бормотать, то стихал. Но теперь ритм диспетчерского голоса убыстрился. Уайти протянул руку и усилил звук. Голос объявил, что новый голубой «империал» был засечен на скорости шестьдесят миль - направляется по Оушен-бульвару к востоку от пристани.
Я крикнул, перекрывая голос диспетчера:
- Гранада что-то сделал с Бродменом?
Уайти притворился глухим. Голос диспетчера гремел, как голос Рока. «Империал» столкнулся с грузовиком на пересечении Оушен-бульвара с Раундтейбл-стрит. Патрульной машине службы движения номер семь следовать к месту происшествия. Несколько секунд спустя диспетчер передал сообщение, что шофер ранен.
- Вот видите! - расстроенно воскликнул Уайти. - Из-за вас я чуть было не проморгал дорожную катастрофу!
Он включил сигнал и негромко гуднул. Его толстенький напарник, освободитель комаров, выбежал из гаража. Машина выкатила на улицу и, заведя свою песнь сирены, помчалась к Оушен-бульвару.
Я поехал следом. У полковника Фергюсона был голубой «империал».
16
Длинный голубой автомобиль расквасил нос об алюминиевый бок автоприцепа. Регулировщик дирижировал движением вокруг поврежденных машин. У тротуара другой полицейский разговаривал с дюжим детиной в замасленном комбинезоне. С сердитым сочувствием они поглядывали на третьего человека, который сидел на краю тротуара, пряча лицо в ладонях. Это был Фергюсон.
Уайти и его напарник выскочили из машины и зарысили к нему. Я не отставал от них. Уайти озабоченно спросил у полицейского:
- Бедняга сильно пострадал, Мейен?
- Не очень. Но лучше все-таки свезти его в больницу.
Фергюсон поднял голову:
- Чушь. Никуда меня везти не надо. У меня все нормально.
Он явно выдавал желаемое за действительное: из его ноздрей в рот ползли червячки крови.
- Поезжайте-ка в больницу, - сказал Мейен. - Похоже, у вас нос сломан.
- Пустяки. Не в первый раз. - Фергюсон был немного пьян от шока. - Мне надо глотнуть чего-нибудь покрепче, и все как рукой снимет.
Мейен и санитары переглянулись, тревожно улыбаясь. Детина в комбинезоне буркнул, ни к кому не обращаясь:
- Видно, уже перебрал. То-то попер на красный свет.
Фергюсон услышал его и рывком встал на ноги.
- Уверяю вас, я не пил. Но всю ответственность за случившееся беру на себя и приношу извинения за причиненные вам неудобства.
- Еще бы! А кто будет платить за ремонт прицепа?
- Я, разумеется.
Фергюсон делал все, чтобы ему вчинили внушительный иск, и я не мог не вмешаться:
- Ничего больше не говорите, полковник. Возможно, вина и не ваша.
Мейен набросился на меня:
- Он держал на бульваре скорость в шестьдесят миль. Лепил нарушение на нарушение. Да вы поглядите на его тормозной след!
