- Ну так улещивайте кого-нибудь еще. А я устала и совсем больна. Мне надо домой.
- Я вас отвезу.
- Нет уж, спасибо.
Но сохранять гордое безразличие дальше у нее не хватило сил. Она заговорила по-испански и совсем другим голосом - он шумел и трещал, как огонь. Казалось, голос этот принадлежал иной её сущности, сохранившей и юность, и женственность, и гнев. Её тело ожило, лицо преобразилось.
Я не понимал ни слова.
- Скажите это по-английски, - Секундина.
- Чтобы вы побежали в суд и меня арестовали?
- С какой стати?
Она замолчала, хотя её губы продолжали шевелиться.
- Не понимаю, чего вы от меня хотите?
- Сведений об убийстве Бродмена.
- Я все рассказала Тони. Спрашивайте его.
- Это правда?
Она вспыхнула темным пламенем:
- Вы меня вруньей считаете?
- Нет. Но в суде вы это повторите под присягой?
- В суд мне не попасть, вы не хуже меня знаете. Он и со мной то же сделает.
- Кто?
- Пайк Гранада. Он всегда на меня зарился. А как не получил ничего, озлился. Один раз вечером на ледяном заводе принудить хотел. И Гэс его хорошо порезал. А он выдал Гэса легавым, будто он машину украл. Они и меня забрали. А когда меня выпустили из исправительной школы, Пайк со мной свел счеты.
- Но ведь все это, кажется, было давно.
- Началось давно. Но он с тех пор только и думал, как нагадить Гэсу и мне, А вчера вечером взял, сволочь, и застрелил его.
- Но он исполнял служебный долг, ведь так?
- А стрелять было зачем? Гэс никогда с пистолетом не ходил. Кишка у него тонка была. Позволил Гранаде подстрелить себя, точно собаку.
- За что вы так ненавидите Гранаду?
- А он купленный легавый. Легавый сам по себе пакость, а купленный легавый гаже самой последней твари.
- Вы по-прежнему утверждаете, что он убил Бродмена?
- Конечно, убил.
- Откуда вы знаете?
- А я много чего слышу.
- Голоса?
- Я еще в своем уме, если вы на это намекаете.
У меня есть подружка, помощница сестры в неотложной помощи. В больнице она двадцать лет работает. И такое знает, о чем доктора и не слыхивали. Она сказала, что Бродмен мертвый был, когда его внесли. И вид у него был, будто у задушенного. А Мануэль видел, как Гранада забрался за ним в машину. Гранада с Бродменом разговаривал, только Бродмен-то молчал. - Она мрачно покосилась на меня, и словно само зло проглянуло между её веками. - Вы ведь тоже там были. И видели.
Мои мысли понеслись назад через дистанцию с препятствиями, преодолевая события этого дня, - назад к тому, что произошло вчера. Бродмен кричал от страха и ярости. Гранада был с ним в машине один, якобы его успокаивал. Быть может, он и успокоил его навсегда.
- Я не могу себе представить, что же произошло, - сказал я. - А как зовут вашу подругу помощницу медсестры?
- Я ей дала слово никому её не называть. И свое слово сдержу.
- Но зачем бы Гранаде понадобилось убивать Бродмена?
- Чтобы заткнуть ему рот. Бродмен знал, что Гранада куплен.
- Бандой грабителей?
- Может быть.
- Но если бы Гранада участвовал в грабежах, Гэс знал бы это.
- Они Гэсу всего не говорили.
- Значит, вы не можете утверждать, что Гранада был соучастником?
- Твердо - нет, но думаю, что был. Когда Гэс забирался в дом или в магазин, он всегда знал, где полицейские. Не рентгеном же он их просвечивал. У него был на них выход.
- Он сам вам сказал?
Она энергично кивнула. Шаль соскользнула у нее с головы. Нечесаные волосы сбились в колтун, точно рваный черный войлок. Быстрым сердитым движением она накинула на них шаль.
- Но он не сказал, что это Гранада?
- Нет. Не сказал. Может, не знал. Не то бы я докопалась. Он бы и хотел скрыть от меня, да не получалось.
Ее отказ прямо обвинить Гранаду казался наиболее убедительным из того, что она наговорила. После того, как я изложил свои подозрения Уиллсу, уверенность моя поколебалась, и теперь без прямых доказательств вины Гранады я рта не открыл бы.
- Кто еще был в банде, Секундина?
- Больше я никого не знаю.
- Женщин не было?
Ее глаза сузились в блестящие темные острия, нацеленные в меня из-под края шали.
- Вам нечего в меня пальцем тыкать. Я Гэса отговаривала впутываться в такие дела.
- Я не про вас. Вы ведь не единственная женщина в мире. У Гейнса подружек не было?
Густые черные ресницы опустились и замаскировали глаза.
- Нет. То есть мне-то откуда знать?
- Я слышал, он гулял с блондинкой.
Веки её дрогнули, но губы’ остались упрямо сжаты.
- Значит, вы слышали больше, чем я.
- Кто она, Секундина?
- Говорят же вам, что никаких блондинок я не знаю. Да и его самого я почти не видела. Может, пару раз за последние два месяца.
- При каких обстоятельствах?
- Не понимаю, о чем вы.
- А вот о чем: где вы видели Гейнса? Что он делал?
- Не помню, - ответила она упрямо.
- А давно вы знакомы с Гейнсом?
- Гэс - давно. Лет шесть-семь. Познакомился с ним в Престоне, а когда они вышли, то некоторое время вместе колесили по стране, жили тем, что под руку подвертывалось. А потом Гэс вернулся и женился на мне, но все время поминал Гарри. В те дни Гейнс называл себя Гарри. Для Гэса он был герой - такие сумасшедшие штуки выкидывал.
- Например?
