- Вы мне оказали огромную услугу. Можно, я попрошу вас еще об одной?
- Знаю. Переночевать у миссис Г. Ничего другого я не ждала.
- Но вы согласны?
- Буду рада, Билл. - Она очень редко называла меня по имени. - И вы себя поберегите. Мне нравится работать для вас всем тревогам и утомительным поручениям вопреки.
Перед домом Фергюсона горели прожектора, отбрасывая черные тени вдоль обрыва и поперек подъездной дороги. На развороте стоял пыльный «форд» последней модели. Мне он показался знакомым, и я заглянул внутрь. Прокатная машина, как свидетельствовала регистрационная бирка. На переднем сиденье лежала летняя шляпа с сияющим солнцем на ленте.
Когда Фергюсон открыл дверь, рядом с ним возник страстный коротышка из Майами. Он спросил у Фергюсона:
- Это кто, вы сказали?
- Мистер Гуннарсон, мой здешний поверенный. Мистер Солемен, мистер Гуннарсон.
- Мы знакомы.
- Верно, - вставил Солемен. - В клубе «Предгорья» на автостоянке. Чего же вы не сказали, что работаете у Фергюсона. Мы прямо на месте все и уладили бы. - Он улыбнулся, не показав зубов.
Фергюсон выглядел обессиленным и несчастным.
- Не будем стоять в дверях, господа.
Мы пошли следом за ним в большую комнату, выходившую окнами на океан. Солемен занял позицию в центре, словно хозяин. При таком освещении вздутие у него под мышкой сразу бросалось в глаза. От нее по габардиновому пиджаку разбегались морщинки.
- В чем, собственно, дело? - спросил я.
Солемен кивнул Фергюсону:
- Объясните ему.
- Мистер Солемен - бизнесмен из Флориды, - хрипло произнес Фергюсон. - Он утверждает, будто моя жена должна ему крупную сумму.
- «Будто» не то слово. Она её должна и уплатит!
- Но моей жены здесь нет. Сколько раз мне повторять, что я не знаю, где она!
- Да ладно вам! - Солемен покачал головой с грустной снисходительностью. - Вы знаете, где она. И скажете мне. А нет, так мы её сами разыщем. У нас за спиной надежная организация. Только лучше бы по-хорошему. Для вас лучше.
- Насколько я тогда понял, вы питаете к этой даме самые теплые чувства? - заметил я.
- Так-то так, только не на шестьдесят пять тысяч долларов. Да и вообще, - добавил он деликатно, - стоит ли сюда на слуху у её старика секс примешивать? Я законный брак уважаю. И мне ничего не нужно, кроме моих шестидесяти пяти тысяч.
- Шестидесяти пяти тысяч за что?
- За полученный эквивалент. В векселях так и обозначено. А векселей она подписала - будьте спокойны.
- Покажите мне векселя.
- Я их с собой не вожу. Только зарубите себе на носу, все строго по закону. Как сами сможете убедиться, если заставите меня подать в суд. Только вам-то это ни к чему.
- Да, - сказал Фергюсон. - Ни к чему.
- А на что эти деньги потрачены?
Солемен протянул руку ладонью вверх, тыча большим пальцем в сторону Фергюсона.
- Скажите ему.
Фергюсон сглотнул горькую усмешку и чуть не задохнулся.
- Незадолго до того, как мы поженились, Холли много проиграла. Денег покрыть проигрыш у нее не было, и она заняла их у финансовой компании, управляемой игорным синдикатом в Майами. Мистер Солемен самый крупный акционер этой компании. Первоначальная сумма не достигала пятидесяти тысяч, но, по-видимому, наросли проценты.
- Проценты и оплата услуг. Просрочка больше полугода. А на то, чтобы взыскивать деньги, нужны деньги. И по-моему, полковник, такому вороти… человеку в вашем положении проще уплатить.
- Это что - шантаж? - спросил я.
Лицо Солемена приняло обиженное выражение.
- Жалею, что вы употребили такое слово, мистер. Только если вы в вашем деле понаторели, так порекомендуйте своему боссу уплатить. Ведь дамочка денежки спускала не только за игорным столом.
Фергюсон отвернулся к окну. Он заговорил, пряча лицо, но я видел его призрачное отражение в стекле, мучительно выдавливающее каждое слово:
- Часть денег ушла на наркотики, Гуннарсон. Если верить этому человеку, играть она начала, чтобы раздобыть денег на наркотики. И увязала все глубже, глубже…
- Какие наркотики?
- Почем я знаю? - Солемен пожал плечами. - Наркотики не по моей части. - Он улыбнулся своей запечатанной улыбкой. - Мне известно только то, что я читаю в газетах. Вот, скажем, про нее и клубного спасателя. Такая добавочна тоже все газеты обойдет.
Фергюсон обернулся. Он был бледен, как его отражение.
- Это еще что?
- По-моему, шантаж, - ответил я.
- Как бы не так! - сказал Солемен. - Этот ваш мальчик, папаша, видно, дурак набитый. Мой вам совет - обменяйте его на другую шавку, да побыстрее. Вам нужен мальчик, который разбирался бы, что к чему в таких делах.
У меня есть право охранять мои законные интересы.
- Я понимаю, - сказал Фергюсон, уныло взглянув на меня. - Но таких денег у меня под рукой нет.
- Сойдет и завтра. Но это последний срок. Я не могу торчать в этой дыре, пока вы тут мямлите. Мне пора назад. Меня дела ждут. Так завтра в это же время, подходит?
- Ну а если я не заплачу?
- Тогда вашей куколке в кино больше уже не сниматься. Ну, разве в фильмах ужасов. - Солемен показал зубы. Очень скверные.
Фергюсон произнес голосом, пронзительным от отчаяния:
- Она же у вас, так? Я с радостью уплачу, только верните ее!
