— Он еще сказал: "Папа, в июне на кабана сезон начнется". Я проверил в интернете: действительно, на кабана есть в это время. Я поверил ему.
Сам Галявиев охотой не занимается. Отцу Ильназ сказал, что купил ружье на деньги, которые заработал в компьютерных играх. Сейф для ружья Галявиев-старший прикрепил к стене сам, по просьбе сына.
В феврале родители и старший брат переехали на новую квартиру, а Ильназ остался в старой. Переезжать он отказывался, заявив, что хочет жить один, а если ему не разрешат, то он снимет квартиру. Как позднее пояснила мать подсудимого, родители подумали, что причиной агрессивного поведения сына может быть его желание оставить старую квартиру за собой, а не за старшим братом, как они изначально планировали. Поэтому они не стали спорить, в надежде, что поведение сына от этого переменится в лучшую сторону. После переезда родителей агрессивность сына действительно уменьшилась.
Родители навещали Ильназа около двух раз в неделю. В последний раз до нападения на школу отец видел сына 3 мая.
— Нормально себя вел. Покушали вместе. Сказал: "Четвертого числа у меня патроны будут, вместе пойдем на кабана, я тебя возьму с собой", — вспоминал в суде отец.
Прокурор Наиль Уразбаев спросил о событиях 11 мая: как именно и в какой форме отец узнал о происшествии, "что была за стрельба и кто стрелял".
— Это мне сказали уже, когда я поехал к дому, — ответил Галявиев.
— Ну кто сказал? От кого вы это узнали?
— Там майор был, по-моему.
— Что вам сказали?
— Ильназ, говорит, там, и еще… Еще двое говорит. Втроем они в школе, говорит, теракт был. Трое были в тот день они…
— Про Ильназа что говорил? — уточнил Уразбаев.
— Я спросил в тот день, очень хорошо помню: одного убили, говорит, один скрылся. Я спрашиваю: "А Ильназ живой ли, живой ли Ильназ?" Он говорит: "Ильназ жив, жив, вышел с поднятой рукой".
— Рассказывал, что он стрелял?
— Нет, они сами толком не знали. Участвовал, имеется в виду.
— Вы сказали, что доверительно общались с сыном. По вашему мнению, зачем он пошел в школу, для чего? — спросил Уразбаев.
— Для чего? У него были сообщники.
— Он лично, я сейчас про него спрашиваю, — уточнил прокурор.
— Не знаю. Может, ему в тот день что-нибудь давали. Ведь есть же видео того дня: у меня, говорит, нет ни отца, ни матери. Какой парень был! Никак он не может сам такое сказать. Чем-то поили его в тот день перед походом в школу.
— Откуда вы это знаете? Вы присутствовали при этом?
— Нет.
— Ну тогда как вы можете утверждать?
— А как он мог сказать: "У меня нет ни отца, ни матери"? Не может быть такого! — не верил отец.
— Вы сказали, что Ильназ был не один в школе. У вас откуда эта информация? — в свою очередь поинтересовался адвокат Нуриахметов.
— В первый раз я услышал это от следователя.
— От какого следователя, назовите фамилию, — попросил судья Миннуллин.
— Я не знаю, их очень много было на Гвардейской.
— И что вам сказали?
— Что одного задержали, одного убили, а Ильназ живой. Мне можно один вопрос, пожалуйста? — попросил Галявиев.
— Нет, вопросы вы здесь не задаете, вопросы вам задают, — отказал Миннуллин. — У подсудимого Галявиева вопросы имеются к свидетелю?
— Вопросов нет, — ответил подсудимый Галявиев.
Судья спросил, на какие деньги Ильназ купил оружие, патроны, снаряжение, прошел обучение обращению с оружием и оплатил госпошлину. Ринат ответил, что они с супругой ему на это денег не давали.
Затем судья поинтересовался, слышал ли старший Галявиев еще от кого-либо, что на гимназию напали трое.
— В тот день нас после Гвардейской — мы там были очень долго — отвезли на улицу Наки Исанбета. Три часа ночи было уже. И, когда меня начали допрашивать, на полу лежали три ружья. Была там следователь Королёва, я это помню. Я ее спрашиваю: "Откуда эти три ружья?" Она сказала: "От казанских стрелков".
— Это в этот же день?
— Это уже ночью, в 3 часа утра.
— Следователь Королёва… — отметил у себя Миннуллин.
— Ее забрали в Москву уже, — добавил Галявиев.
— Но это же она вам сказала, что было три соучастника, так? — уточнил Миннуллин.
— Она просто сказала: "Да", когда я спросил: "Откуда эти три ружья, казанских стрелков, что ли?". Она сказала: "Да", больше ничего не сказала, — уточнил свои показания Галявиев. — И патронов там куча валялась, — добавил отец.
Когда допрос окончился, старший Галявиев обернулся к потерпевшим и, с трудом подбирая слова, попросил у них прощения.
— Мы его не растили, чтобы он таким был, если сможете — извините, пожалуйста, — сказал он и покинул зал.
Потерпевший Мустафин, слушая отца, прослезился.
Затем были допрошены мать и брат подсудимого. Слез матери и нападок на нее со стороны потерпевших Ильназ не выдержал и впервые за четыре месяца суда отпросился в туалет посреди заседания.
После дачи показаний в суде родители смогли общаться с сыном во время свиданий свободно, но в ответ на все вопросы о сообщниках он лишь умолял ничего не спрашивать, ничего не уточнять, ни к кому обращаться и ни с кем не общаться о деле, потому что в противном случае якобы будет хуже и ему, и самим родителям.
Показания куратора группы
