Вторая экспертиза произведена за один день, 12 октября 2021 года, спустя уже более 5 месяцев после событий.
Поэтому, по мнению защиты, психическое состояние Галявиева во время совершения преступления больше соответствовало его состоянию во время проведения первой психиатрической экспертизы, а ко времени проведения второй экспертизы его состояние могло измениться.
Адвокат также обратил внимание на неравный статус лечебных учреждений: городская больница против национального исследовательского центра.
Поскольку результаты двух экспертиз противоречат друг другу, Нуриахметов попросил назначить Галявиеву третью судебно-психиатрическую экспертизу в московской центральной клинической психиатрической больнице имени Усольцева.
Подсудимый ходатайство своего защитника поддержал.
— Каких-либо причин ставить под сомнение компетенции экспертов или не доверять сделанным им выводам как основанию для проведения дополнительной экспертизы не имеется, в связи с чем просим в удовлетворении ходатайства защитника отказать, — заявила прокурор Подольская.
Миннуллин спросил мнение родителей погибших детей.
— Мы отказываемся от проведения экспертизы, — сказала Волкова.
— Я тоже отказываюсь. Если будет еще повторная экспертиза, то у меня приступ будет, — сказала Галимзянова.
Выслушав мнение сторон, председательствующий на месте постановил ходатайство о назначении повторной судебно-психиатрической экспертизы оставить без удовлетворения. Противоречивость экспертиз сама по себе не является безусловным основанием для назначения еще одной повторной экспертизы в отношении подсудимого, объяснил Миннуллин. «Суд не усматривает оснований для проведения повторной стационарной судебно-психиатрической экспертизы».
Ходатайств о представлении других доказательств у Нуриахметова не было. Защита Галявиева заняла ровно одно судебное заседание.
Протокол первого допроса 11 мая 2021
На следующий день показания должен был давать сам Галявиев.
— Ильназ Ринатович, вы желаете давать показания? — обратился к нему Нуриахметов.
— Нет.
— То есть, вы отказываетесь от дачи показаний?
— Да.
Адвокат картинно развел руками, выражая собственное бессилие.
— Ваша честь, подзащитный отказывается от дачи показаний, — обратился он к судье, упомянув статью 11 Конституции РФ, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против самого себя.
— Понятно. Это право подсудимого: давать показания или отказываться от дачи показаний, — согласился судья, но напомнил, что Галявиев имеет право в любой момент судебного следствия передумать и дать показания.
В связи с отказом подсудимого от дачи показаний прокуратура ходатайствовала об оглашении его показаний, данных в ходе предварительного следствия.
В день трагедии, 11 мая 2021 года, Ильназа допросила та самая следователь Королева, о которой ранее говорил на допросе его отец. Перед началом этого допроса подозреваемый заявил, что чувствует себя хорошо и дает показания добровольно, "без какого-либо давления со стороны следователей или сотрудников правоохранительных органов".
Галявиев в этих показаниях неправильно описывает обстоятельства и последовательность преступлений.
"Далее прямо по коридору находился кабинет, расположенный также на первом этаже, слева от лестницы. Скорее, это был учебный класс. Дверь в этот кабинет была закрыта. Находился ли кто-то в данном кабинете, я не видел, но я предположил, что там, возможно, кто-то есть.
Я положил находящуюся в рюкзаке бомбу, которую нес в руках, возле двери кабинета на пол. Далее коробком провел по спичке, чтобы активировать детонатор. Спичка загорелась, и я побежал по лестнице на второй этаж и, зайдя в туалет, оставил под раковиной сумку с патронами, которая находилась у меня за плечами, и побежал на третий этаж с ружьем в руках. По пути в данный туалет, я зарядил ружье патронами".
Здесь Галявиев говорит, что дверь кабинета 107 была закрыта. На самом деле дверь кабинета 107, возле которой было положено взрывное устройство, была раскрыта настежь. Ее оставила открытой Венера Айзатова, которая вышла из этого кабинета на шум. Ее сразу застрелил Галявиев, она отлетела (буквально) назад, обратно к кабинету, ее тело лежало между дверью кабинета 107 и дверью, ведущей на лестницу. Ильназ простоял возле ее тела и возле распахнутой двери очень долго, все это хорошо видно на видеозаписи, показанной в суде. Из раскрытой двери кабинета в коридор бил свет, Галявиев не мог не видеть, что она раскрыта.
Ракурс камеры, которая это сняла, вполне позволял показать и момент установки взрывного устройства, и тем подтвердить вину подсудимого, но его почему-то не показали.
Из оглашения последующих допросов стало еще очевиднее, что Галявиев плохо представляет, как была взорвана бомба.
В этом первом допросе есть еще противоречия.
