— Пять лет — это долгий срок, — наконец произнёс он, словно пробуя эти слова на вкус.
Позволив себе улыбнуться, произнесла:
— Только если считать дни. Что касается возложенных на вас обязанностей в связи с принятием титула… После расторжения нашего брака вам останется титул, но носить его будете только вы. Ваши дети в следующем браке не смогут его унаследовать. С вас снимаются обязанности Главы рода Гровеноров. Король рассмотрит подходящую кандидатуру для следующего брака со мной. Как видите, милорд, вы в более выигрышном положении, чем я. У вас есть выбор взять в жёны ту, кого вы хотите, а мне остается только честь рода.
Его лицо осталось бесстрастным, но в глубине глаз взметнулось пламя, выдавая своего хозяина с головой. Не так спокоен герцог, как хочет казаться.
— И ещё… Мне ничего не нужно от вас. Благодарю за подарок, но я сама в состоянии содержать себя и своих людей.
Герцог медленно вдохнул, будто стараясь усмирить что-то внутри себя.
— Пока вы считаетесь моей супругой, я буду делать то, что считаю нужным.
— Тогда вам придётся смириться с тем, что я не приму ничего из того, что вы считаете «нужным».
Его глаза потемнели, но голос остался ровным:
— Хотите вы этого или нет, но пока вы носите моё имя и в глазах других вы моя супруга, я отвечаю за вас.
Я усмехнулась.
— Вы не отвечали за меня тогда, когда это действительно было нужно, милорд. Что изменилось теперь?
На мгновение он замер, словно не ожидая этих слов.
— Всё, — произнёс он резко. — Меня не было в замке, когда вас не пустили под его крышу.
— Это уже не имеет никакого значения.
Не знаю, что его задело больше всего. Герцог сжал челюсти, и я увидела, как под кожей напряглись желваки. Он не пытался оправдываться, не пытался переубедить. Только пламя вспыхнуло на кончиках его волос, прежде чем он коротко поклонился — слишком резко, слишком формально — и стремительно вышел, едва не сорвав дверь с петель.
Я осталась стоять в тишине, чувствуя, как в груди медленно оседает странное, непрошеное ощущение тоски. Ведь я должна была чувствовать удовлетворение, даже облегчение. Но вместо этого — лишь тяжесть в груди, словно что-то важное ускользнуло, оставив после себя тёмный след.
***
Выждав несколько минут после ухода герцога, я выглянула в приёмную. Ожидая увидеть Игги, осмотрелась, но комната была пуста. Она не отходила далеко от меня, особенно когда мы были не дома.
Выждав несколько мгновений, шагнула в коридор, чтобы выяснить, куда подевалась служанка и секретарь. И в тот же момент раздался грохот. Звук был резким, словно что-то тяжёлое рухнуло на пол или… взорвалось.
Я невольно замерла, сердце пропустило удар. Любопытство вспыхнуло моментально.
А затем голос герцога прорезал тишину:
— Она невозможная!
Раздражение и не сдерживаемая злость в его голосе звучали так явно, что я могла представить, как он нервно расхаживает по кабинету, пытаясь справиться с эмоциями.
Следом послышался насмешливо-восторженный голос Люциана Валентайна:
— Она невероятная! Признай это, Рэйвен!
Ответ последовал мгновенно, хриплый, срывающийся на раздражение:
— Мне хочется её придушить! Это нормально, Люциан? Ни одна женщина не выводила меня из себя так, как эта невозможная ведьма.
— Но ведь в этом её прелесть, — в голосе Валентайна звенела откровенная насмешка. — Ты видел, как она вела совещание? Я думал, что она приятно отличается умом, как и милая леди Фокстер, от всех вместе взятых женщин Марвеллена, но сегодняшний день… Она не просто умна, а по-настоящему опасна. Я до сих пор чувствую напряжение после её речей. Ты же слышал, как заткнулись главы гильдий, когда она начала задавать вопросы? Даже самые хитрые из них не смогли выкрутиться.
Валентайн нервно рассмеялся.
— У меня до сих пор холодок по спине гуляет. Не хотел бы я оказаться перед ней с повинной.
— А мне пришлось, — сухо бросил герцог.
— Так что же она сказала, раз ты влетел ко мне, как бешеный вепрь? — Люциан хмыкнул. — И к тому же крушишь кабинет? Это, между прочим, казённое имущество. Потом сам герцогине объясняй, почему на ремонт придётся выделить дополнительные средства.
Глухой удар — будто что-то снова врезалось в стену.
— Она сказала, что не признаёт во мне мужа!
— Ах, вот оно что…
— И что не нуждается в моей защите.
— Ну, после таких слов твоя гордость должна была получить серьёзный удар.
— А она ещё заявила, что сама в состоянии содержать себя и своих людей!
— Ну, учитывая, что сегодня два главы гильдий отправились в тюрьму, а ратуша дрожит, как осиновый лист… — Люциан многозначительно замолчал, а затем добавил: — Кажется, у неё есть основания так считать. Я ожидаю значительного пополнения казны.
— Король отправил её сюда почти без гроша! — рявкнул герцог, проигнорировав словадруга. — И в письме просил быть с ней мягче!
— Ты, конечно, послушался, да? Был с ней мягче?
— Король писал, что его племянница скромная, послушная и всю жизнь мечтала о монастыре.
В кабинете повисла выразительная тишина.
А затем Люциан расхохотался.
— О… О, Рэйвен… — он едва отдышался. — Прости, но Его Величество, видимо, пошутил.
