– Здорово! – радушно приветствовал он меня, не включая веб-камеры.
Я старался сохранить равнодушие.
– Да, Влад, привет.
– Ну что, как ты? Мы вчера с тобой так и не пообщались на приеме, а я хотел познакомиться поближе!
Интересно, что он под этим подразумевает? Хочет на меня наехать?
– Да я… настроение было не очень… тяжелый день выдался, столько всего свалилось…
– Так давай встретимся?
– Встретимся?
Я удивился, но он, кажется, воспринял это как испуг и рассмеялся.
– Да, а что? По пиву выпьем?
Ладно! Нужно переходить в наступление!
– Завтра, «Шато» на Крещатике. Во сколько можешь?
– Давай в шесть?
– Заметано. Ну все, пока, а то у меня пары.
– Давай-давай.
Ткнув в красную кнопочку, я почувствовал облегчение от завершения малоприятной беседы. Но сердце все равно не на месте. Как же я завтра его выдержу, если и сейчас так непросто?
Как раз в это мгновение скрипучая дверь тяжело открылась и на кафедру завалилась уставшая Настя с пачкой свеженьких студенческих тестов.
– Фууух, три пары подряд – это зло.
– Мне кажется, лет десять назад мы это свободно переносили…
– Ага, и еще смеялись над преподами. А я сейчас задержалась на десять минут, пока они дописывали…
Странно, на Настю это не похоже…
– С чего это ты так либеральничаешь с ними? – удивился я.
Она забросила тесты в стол и включила чайник.
– Не знаю… Женская душа – потемки. У нас остался кофе?…
Сон не шел в голову. Убедившись, что мой накроватный монстр в обличии Танечки крепко спит, развалившись на всю кровать, я пошел на балкон звонить Леше. Меня мало смущало, что уже половина первого, ибо я знал, что старый трудоголик не спит. Он не мог освободиться так рано – дел у адвоката предостаточно. И я не ошибся – голос очень даже бодрый и нимало не раздраженный:
– Чего тебе, хрен собачий?
Я решил применить его же оружие:
– Леш, занят? Я давно тебя не слышал и думал, что ты сдох.
– Ох как смешно! Ох как свежо! Ой, убил юмором! Молодец, Коля, потешил старика, – безразличным голосом сообщил Леша. – Ладно, минутка найдется. Чего хотел?
– Я завтра с Летчиком встречаюсь.
– Чего-о-о?
– С Настиным мужем.
– Зачем?!
Это искреннее бесхитростное «Зачем?!», едва ли не выкрикнутое во весь голос, дико рассмешило и напомнило мне его реакцию на порванную страховку в Шарм-эль-Шейхе.
– Зачем?! – повторил он еще громче, не меняя интонации.
Я совладал с ностальгией и ответил:
– Ну, он позвал.
– Тьфу, а если б он тебя попросил застрелиться?
– Ну, а если бы я отказал, он счел бы меня трусом.
– А так он счел тебя бесхребетным лодырем, которому нечего делать, кроме как шастать по пивнушкам с левыми людьми. Кто он тебе?
– А может, он отношения выяснить хочет? – робко закинул я.
Леша противно откашлялся и гаркнул в трубку:
– Да кто ты ему такой, отношения выяснять! Столько лет вы с ним, как в параллельных вселенных существовали, а тут вдруг нужен ты ему! Не знаю, что он хочет, но точно не будет морду бить.
– Мы с ним заочно давно немало знаем друг о друге. Может, накопилось что…
– Ну ты и идиот, каких свет не видывал. Как тебя земля носит, такого пустоголового? А Настя с вами или вы вдвоем?
– Нет-нет, как говорили в том фильме, кузнец не нужен. Хотя это он, наверное, кузнец. Или я?
– Ой, олух. Ладно, сам разбирайся.
Я не хотел заканчивать разговор на отмашках:
– Эй… а я тебя хотел попросить. Ну, чтоб вы с Ильей в машине посидели, пока я буду с ним говорить. А если понадобится огневая поддержка, вы выскочите, зайдете в…
– Все сказал? А то у меня висит дело дорогое. Огневой поддержи я тебе не обеспечу, а вот гвоздичку под Доской почета, где почему-то до сих пор висит твоя физиономия, справлю, если что не так пойдет. Завтра отзвонись после встречи, чтоб я венок успел заказать.
– Доброй ночи, Леша.
– Спокойной ночи.
Мне сильно полегчало от этого разговора. Леша всегда давал силы восстановиться – он не навешивал полезных многомудрых советов, как Илья, и не поучал, как Долинский. Просто говорил то, что нужно сказать, а не то, что я хотел услышать. Жизнь снова приобрела цвет, запах, звуки. Или это был запах джина, который плескался у меня в стакане?
Мы с джином постояли еще минут пять, разглядывая Оперный театр, иссекаемый декабрьским мокрым снегом; потом стакан опустел, и пришлось возвращаться в постылое супружеское ложе.
Не знаю, почему я назвал Летчику «Шато». Я не был там с того самого дня, как провожал безымянного друга в Молдавию и одну ночь «работал» помощником следователя.
Мое место было над лестницей, так, что когда он войдет, я увижу его раньше. Я даже заготовил фразочку из своего любимого «Профессионала»: «Ты забыл, я всегда у тебя за спиной?». Не спорю, я был в напряжении, да еще в каком. Боялся?
Я не успел ввернуть фразочку. Он появился из ниоткуда и упал за столик.
– Ну, здорово! – его рукопожатие было не сказать чтоб зверским, но весомым, ощутимым. Без желания причинить боль, просто показать уверенность.
– Привет!
