Куда уж этому Филимончуку (помните его?). Это тебе не вишневое варенье трескать! Если теорию госуправления мог бы преподать даже такой олень как Смагин, то в тонкостях, перипетиях, взаимозависимостях и прочих плюшках анализа социальных систем, кроме меня, никто не разбирался.
Мы с тестем договорились заранее не афишировать мой отъезд в широких кругах. Я сообщил только Джихад, чтоб она занялась согласованием учебных планов, и решил уведомить Настю.
В ближайшее субботнее утро, когда Таня совершала регулярный забег по салонам красоты, я выпил крепкого чаю, закусил вчерашней пережаренной картошкой и вышел из дому. Не стал брать машину, не стал делать предварительный звонок – просто оделся потеплее и побрел по унылой и пустой Владимирской в сторону Настиной берлоги. Какие-то интуитивные нити-связи между нами сохранялись, и я чувствовал, что застану ее дома.
Свернув с Льва Толстого на Тарасовскую, я позвонил ей, чтоб перестраховаться и не наскочить ненароком на Летчика.
– Да, Коля.
– Ты не поверишь, что я хочу у тебя спросить…
– Телефон Джихад? Да, где-то был, – спокойно ответила она, – а срочно? СМС прислать?
Мое сердце дрогнуло и упало: напрасно только вышел! Летчик дома, а при тем я не хочу с ней говорить…
– Да, пришли СМС, спасибо, – тихо сказал я. – Извини, что побеспокоил.
– Да ничего страшного, – все тем же тоном продолжала она. – А Влада дома нет, не беспокойся. Что ты хотел?
Нет, она неисправимая вредина! С другой стороны, поступила совершенно правильно – чтоб человеку стало хорошо, сначала надо сделать ему плохо, а потом «вернуть как было». И она не прогадала – мне стало очень хорошо и легко, несмотря на то, что предстояло сообщить не самую легкую новость.
– Давай в «Азбуке». Надо кое-что рассказать. Я уже подхожу к твоему дому.
– А давай лучше к твоему тезке.
– «Николай»?
– Он самый.
– Время? – строго спросил я.
– Двадцать-тридцать минут. Не напьешься за это время?
– Разговорчики в строю! – рявкнул я в ответ. – Повторить.
– «Николай», тридцать минут, приду одна и без кузнеца, – очень серьезным голосом рапортовала Настя. – Но если вы, Николай Михалыч, намерились меня замуж позвать…
– Давай уже, чудо. Собирайся! – крикнул я, проглотив заодно порцию холодного ветра.
– Конец связи! – брякнула она и отключилась.
Пироговая «Николай» – в двух-трех кварталах от Настиного дома.
В золотые дни нашей с Настей «передружбы-недоотношений» далеких студенческих лет мы приходили туда поиграть с трехцветным котенком, жившим в корзине на подоконнике. За прошедшие годы котенок превратился во взрослую солидную кошку, но почухать себя эта красавица позволяла все с той же охотой.
– Замерзла, mein herz? – спросил я, увидев румяные от мороза щеки любимой и взяв ее за еще более холодную, чем обычно, руку.
– Это от жары, – стрельнули в меня замечательные глаза. – Заказал уже водку?
Я постарался непринужденно рассмеяться, но вышло как-то зажато и неестественно:
– Да, сейчас графинчик поднесут…
Мы почти час говорили о ерунде – я рассказал пару очешуительных историй, она посетовала на Джихад и еще на кого-то – перед тем, как я перешел к основной теме беседы.
…– Надолго?
– До лета…
…– Вот как…
– Это Смагина идея…
…– Это хорошо.
«Это хорошо». Она улыбалась и немного грустила. Но нет, почти не грустила – это все мне привиделось. Этого не было, да. «Казни не было».
– Быть может, там ты будешь на своем месте, – добавила она.
– Насть, ну что ты, я же не на всегда еду, на полгода?
– А если можно было остаться – ты бы остался? – вдруг спросила она и заглянула мне в душу. – Остался бы?
– Почему ты спрашиваешь? – удивился я.
– Знаешь, там, наверное, так хорошо, в тех краях, – говорила она. – Там рядом и Норвегия, и до Исландии можно доплюнуть… Фьорды, жирные чайки, лоси бегают…
– Ты хочешь туда? – громко и уверенно спросил я.
– Я ничего не хочу.
– Не может быть такого.
– Я хочу сидеть под дождем и пить пиво из бутылки, – ответила Настя. – А тут можно курить, не помнишь?
Вместо ответа я достал подаренный ею портсигар и задымил. Кошка паслась где-то далеко от нас, а здоровье остальных немногочисленных посетителей мне было побоку.
Настя присоединилась. Она смотрела в одну точку, не мигая – в лимончик на краю моего бокала из-под грога.
– Со мной?
– Что? – очнулась она.
– Со мной? Под дождем, из бутылки? Со мной? – я даже чуток переигрывал, придав своему голосу нарочито надорванные интонации, но она этого не замечала.
– А знаешь… у меня нет ответа на этот вопрос.
– У тебя кризис идентичности, – продиагностировал я. – Это не я, это ты не на своем месте.
– И че? – уронила она.
– Я надеюсь, что…
– Нет ничего хуже надежды. Особенно в твоем случае.
– Настя…
– Чего ты хочешь? – почти прошептала она. – Коля?
– Пальцев не хватит, чтоб посчитать, чего я хочу! – жестко, насколько позволяли опустошенные мной четыре стакана грога сказал я. – Считай.
Я начал загибать пальцы, Настя ошалело глядела в мои полубезумные глаза и не дышала:
