– Ладно, Андрей, хватит! Пожалуйста. Не нервничай, ты же знаешь, что все болезни – от нервов. Я сдаюсь. Глупо отказываться, ты прав.
– Ну спасибо, – выдохнул Долинский. – Теперь пошли куда-нибудь, угостишь пивом, а то я что-то и в самом деле сильно разбушевался.
Конечно же, я сдался. Не хотелось больше прений, тем более что с некоторой точки зрения Долинский прав – да кто я такой, чтоб меня упрашивать? В конце концов, ведь моя зарплата в качестве заведующего будет даже на несколько тысяч больше…
– Готова! С пылу, с жару! Читай и гордись!
Я нарочно очень громко хлопнул папкой толщиной в четыреста с лишним листов по столу Долинского. Тот даже не взглянул на
– Ты чего сюда свою бездарщину принес, Логинов? Забыл, кто у тебя консультант? Или я так похож на Джихад?
– Обижаешь! Я похвастаться пришел! Она называется…
– Хватит! Я знаю, что ты выучил название, молодец. Теперь дай поработать. И забирай, забирай это отсюда, – он небрежно оттолкнул пачку от себя и уткнулся в проверку тестов.
– Хам! – бросил я, выходя с кафедры финменеджмента от несостоявшихся читателей.
Никто меня не понимал… Джихад текст видела и одобрила, но разве этого достаточно? А как же объективная оценка коллег и друзей? Из всех только Илья попросил сбросить ему электронную версию – «я потом почитаю, успеется» – но я-то знаю, что не почитает. Прочие отмахивались – даже Настя, которую, как мне казалось, моя тема заинтересует. Нет, не ценят подлинных гениев при жизни, не ценят… Ничего, вот стану заведующим!..
Неприятные звонки продолжились и в день защиты, что, признаться, здоровски вывело меня из себя.
Я был на кафедре один, расхаживая из стороны в сторону, измерял периметр шагами и мысленно повторял ключевые тезисы своего доклада, а телефон валялся на столе. Вдруг он вострубил на весь ИПАМ имперский марш из «Звездных воин» – мою мелодию для большинства номеров.
– Алло, Николай Михайлович? – спросил тот же самый наглый голос, что звонил мне после истории с Лосевым, когда я имел глупость ответить на вызов.
– Да, слушаю вас.
Было, в общем-то, не до разговоров: нужно отрепетировать речь и снова перелистать на всякий случай презентацию, ведь совет через час. Да я поначалу не уловил, что это тот же самый человек – номер-то был другой.
– Скажите, как вы относитесь к тюремной баланде?
– Что?! – рявкнул я. – Кто говорит?
– Так что, как вы относитесь к баланде? Будете кушать?
– Молодой человек, если вы мой студент, вылетите из ИПАМ большим пинком под зад, – ответил я, с трудом сдерживая эмоции. – Вы же понимаете, что мне не составит труда определить номер.
– Боюсь, что все несколько не так обстоит, Николай Михайлович. А почему вы не отвечаете мне? Вы загордились?
– Слушай, ты…
– А тыкать мне не нужно, дорогой мой, я с вами варежки не вязал. Или вы на токарном станке предпочтете работать? Ой, что это я говорю, у вас же руки под хрен заточены, как вы сами иногда говорите…
– Какого черта тебе нужно, скотина?! Я тебя найду! Я тебя выслежу, найду и убью, сука! Будешь легкими плеваться! Всю жизнь с палочкой будешь ходить, недоумок!
Звонивший добился своей цели: я сорвался с катушек. Он едва заметно хохотнул и закончил:
– Ладно, простите, если я вас разозлил. Просто хотел поинтересоваться вашим предпочитаемым меню. Если не вовремя, желаю всего доброго и удачи на защите!
Он отключился.
Но теперь я почти не сомневался, кто стоял за звонком. Это наверняка был человек, которому мое психическое нездоровье доставило бы радость; человек, который понимал, как можно вывести меня из равновесия; человек, который в силу близости к Насте знал все, что происходит в моей жизни – Летчик.
Этого нельзя было так оставлять. Ярость клокотала в сердце, и я подумал, что стоит одолжить у Смагина таблеточку, но вовремя догадался послать эту мысль к черту.
Я не мог доверять никому, кроме самого себя. Но был человек, степень недоверия к которому меньше, чем к кому-либо. И только он, чисто гипотетически, мог бы мне помочь, поскольку хорошо разбирался в решении проблем.
– Вадим, вы мне очень нужны! – сказал я в телефон. – Мы можем завтра встретиться? Но строго конфиденциально, вы же понимаете.
– Да, Николай, легко. Где вам будет удобно?
Вадим Васильевич совершенно спокойно отреагировал на мою просьбу. При всей неоднозначности его занятий[27] стоит отметить, что ко мне его отношение было хорошим. Если Смагина и Долинского он считал вынужденными партнерами, то я – почти что его приятель. Он даже с Новым годом меня поздравлял. Наверное, это объяснялось тем, что мы с ним много времени проводили вместе, но мотивы меня не интересовали.
– «Мафия» на углу Артема и Тургеневской.
