Неким «программным» обобщением, квинтэссенцией антинарбутовской литературоведческой кампании, можно считать словарную статью о Нарбуте в Литературной энциклопедии, выходившей под редакцией В.М. Фрише в 1929-1935 годов. Здесь поэт представлен как «сын помещика», воспевавший «все твари божие» вплоть до «погани лохматой», за «фетишизацией предметов» скрывавший «апологию капиталистического строя, характерную для всего творчества акмеистов». Его стихи революционной тематики, по безапелляционному мнению составителей энциклопедии, это «общее славословие революции, облечённое в выспренные, евангелические тона», а новые стихи 1930-х гг. характеризуют «перегруженность физиологизмом, тенденции к подмене социальных явлений биологическими». Отсюда и итоговый приговор: «подлинной мировоззренческой перестройки Н[арбут] не произвёл».
А между тем большинство его новых стихов принадлежит к жанру так называемой «научной поэзии», теорию которой он активно разрабатывает, опираясь на опыт французских поэтов конца XIX – начала XX веков: Рене Гиля, Рене Аркоса и Эмиля Верхарна, а также русского поэта Валерия Брюсова. Однако, в отличие от них, Нарбута привлекает не так космическо-философская проблематика, как описание конкретных изобретений человека на земле – этому посвящены такие его стихотворения как «Железная дорога», «Шаропоезд», «Лесозавод» и «Пуговица». Работе человеческого организма и людским болезням посвящены такие его стихи как «Сердце», «Еда» и «Малярия», а подробному описанию профессий посвящены «Садовник» и «Бухгалтер», при этом стихотворение «Бухгалтер» довольно длинное, практически целая поэма, которая даёт подробную характеристику новой поэтической манеры Владимира Нарбута:
Весь цикл называется «Под микроскопом». В нём Нарбут стремится к научной объективности, стараясь избегать лирического отношения к изображаемому (что не всегда ему удаётся), опираясь на свой прежний позитивистский опыт. «Микроскопа пушечная проба преподносит и тебе микроба, – пишет он. – До сих пор был для тебя потерян этот мир, достойный мир бактерий. До сих пор с тобою, пролетарий, мы ходили только в планетарий, толковали о движенье в небе и почти не знали об амебе…»
Стихи эти отчасти несколько коробят своей дисгармоничной громоздкостью, непоэтическим натурализмом. Но это было модным тогда направлением. Научной поэзией увлекался и Максимилиан Волошин, и Велимир Хлебников. Нарбут же был за эти стихи изруган и заклеймён за «насильственное штукатурство заблудившегося и в поэзии, и в нашей действительности интеллигента», как выразился ярый партийный критик Валерий Кирпотин.
