Шого даже пытался взывать к патриотизму Ютаки, говоря, что искусство ниндзя – это часть великой японской культуры, и нельзя, чтобы оно было совершенно забыто, ибо от этого обеднеет не только их уезд, но и все человечество. В конце концов, разве не приятно знать, что ты способен восторжествовать над любым, даже самым страшным врагом?
Победа над врагом – это как раз было понятно. Однако тут их устремления с Шого расходились. Шого был маленький, хилый заучка с сутулой спиной, которому могла надавать тумаков даже женщина. А он, Ютака, был крепок, смел и всегда мог сбежать от самого свирепого врага, тем самым безоговорочно над ним восторжествовав.
Вероятно, так и не стал бы он никаким синоби, а остался бы обычным вакасу – помощником в охране правопорядка: заботился бы о пожилых, тушил пожары, ловил мелких воришек. Однако даже до Ига дошли новые модные веяния, и вакасу упразднили. Теперь все те функции, которые раньше выполняла в деревнях и небольших городах молодежь, возложили на полицию и на пожарных. Молодым же людям предложили заняться чем-то другим. А чем другим можно заняться парню, не имеющему определенных занятий и образования? Может быть, самому пойти в хулиганы?
Так примерно Ютака и поступил. Он вошел в состав хулиганской шайки вакасу, которая, конечно, никого не грабила и не убивала, но могла, например, поломать фруктовые деревья в саду уважаемого человека, написать на заборе дурной иероглиф, поджечь амбар или вытворить нечто столь же сногсшибательное и лихое. Как он, такой осмотрительный и серьезный, мог оказаться среди хулиганов, сказать Ютака не мог. Видно, так сложилась судьба, это было велением богов-ками – во всяком случае, именно так хотелось думать самому Ютаке.
Полиция их поймать не могла, да и не очень-то и ловила, а они с товарищами с каждым днем все больше исполнялись дерзости и чувства собственной важности. Ведь если бы не они, окрестные деревни жили бы спокойной, мирной, скучной жизнью, и крестьянам нечем было бы себя занять в свободное от полевых работ время. А так они боялись, и трепетали, и возносили моления духам и всемилостивому Будде, который, конечно, и хотел бы, да никак не мог спасти их от безобразий молодых вакасу.
Однажды ночью, напившись сакэ и расхрабрившись до невозможности, Ютака пошел уж на совсем невиданный подвиг – под покровом темноты явился к дому Ватанабэ-сэнсэя и стал в темноте бродить по саду, как злой дух. Если бы спросили его, зачем он забрался в чужой дом, он бы, вероятно, затруднился с ответом. Возможно, он хотел показать другим вакасу свою храбрость, возможно, в нем просто взыграло саке. Так или иначе, Ютака тихонько пробрался в сад Ватанабэ-сэнсэя и среди цветущей растительности обнаружил небольшие деревца мушмулы с вполне зрелыми плодами. Недолго думая, Ютака принялся изничтожать мушмулу. Но то ли он переоценил ее зрелость, то ли дурную шутку сыграло с ним сакэ, но очень скоро он почувствовал сильные неприятные позывы в животе.
Ютака заметался по саду. Бежать домой? Не успеет. А, впрочем, зачем домой? Он же находится в прекрасном живописном месте, которое так красиво заливает своим светом луна, навевая поэтическое настроение. Возможно, сидя, ему даже удастся сочинить какое-нибудь хокку.
Вакасу пристроился рядом с вишней и стал стаскивать с себя штаны. Однако сделать задуманное он так и не успел.
– Так-так, – сказал незнакомый девичий голос, – ты что здесь делаешь, обезьяна?
Вакасу похолодел. Все знали, что Ватанабэ, чей сад он едва не осквернил, когда-то был горным отшельником-ямабуси. Ямабуси, по убеждению простого народа, были волшебными людьми, якшались с духами и демонами. Что, если явился один из этих демонов?
Но он ошибся. Явился не демон, явилась лиса-оборотень кицунэ. В этом Ютака убедился, решившись поднять голову от земли. Прямо перед ним в белом кимоно, которое неясно расплывалось в темноте, стояла девушка. Ее глаза под луной горели синим дьявольским огнем, распущенные волосы лежали на плечах, как у привидения.
– Кто позволил тебе гадить в саду моего деда? – спросило привидение.
Ну, это, конечно, было только для того сказано, чтобы глаза отвести. У оборотней нет дедов, а если и есть, то они живут не среди людей, а носятся, как безумные, по лесам, ночами оглашая окрестности тявканьем и воем.
Ютака, мгновенно поддернул штаны и схватился за талисман – маленькую тыкву-горлянку, висевшую у него на поясе. Вообще-то тыква привлекала удачу, а не отгоняла злых духов, однако сейчас наибольшей удачей было бы, если бы оборотень растворился во тьме.
Однако оборотень не собирался растворяться.
– Отвечай на вопрос, засранец! – велела демоническая барышня.
Такое обращение только подтвердило убежденность вакасу в том, что он имеет дело с духом – ни одна городская женщина не посмела бы так разговаривать с мужчиной. Правда, в деревнях жены еще и не так костерили мужей, однако, во-первых, это были их собственные мужья, во-вторых, стоявшая перед ним изысканная девушка совершенно не походила на простую крестьянку.
Ютака, упал на четвереньки и ударил головой о землю.
