Харуки согласно кивнул. Одно его смущало: они подняли столько шума, не поймут ли власти, что они – именно те люди, которые сбежали из полиции, не отправят ли за ними погоню?
– Конечно, отправят, – отвечал Загорский. – Именно поэтому я и поднял столько шума, именно поэтому мы поехали не на восток, а на юг. Мы сделаем вид, что садимся на корабль, сами тихонечко слезем с него и под покровом темноты покинем город. Власти посчитают, что мы уплыли, и не будут искать нас в Ига. А мы спокойно зайдемся своими делами.
Юта́ка сидел на вершине горы, осененной развалинами старого замка Ха́кухо́. Город с прилепившимися один к другому низкими нелепыми домиками распростерся под его ногами, словно опустившаяся в долину вечерняя тень.
Город Ига давно уже стал тенью собственной славы и собственного величия многовековой давности. Несколько столетий назад это была столица здешних мест, со всех направлений сюда устремлялись торговцы, искатели приключений, посыльные от разных даймё и даже от самого сёгуна. То были времена, когда Японией правила сила, а император был лишь игрушкой в руках сёгунов. Центром же силы был город Ига, а его центром был Хакухо, замок Белого Феникса.
Князья, правившие этим замком, были не простые аристократы, изнеженные и способные лишь водить кистью по рисовой бумаге да читать друг другу стихи Басё, уроженца этих мест и великого поэта всей Японии. Здешние князья были боги сумрака, воины ночи, непобедимые и неуничтожимые ниндзя-синоби, благодаря силе, хитрости и воинскому искусству поднявшиеся на вершины власти. Со всей Японии к ним стекались люди за советом, помощью и защитой, и князья Ига не отказывали никому, кто мог заплатить за покровительство звонкой монетой.
Единственными, кто мог тягаться с князьями Ига, были синоби из еще одного могущественного клана – Ко́га. И, пожалуй, сам сёгун. В конце концов именно сила и стала причиной исчезновения ниндзя клана Ига. Впрочем, в деталях Ютака был нетверд. Некоторые говорили, что замок Хакухо был возведен уже после того, как
Так или иначе, от былого великолепия и славы остались одни руины и горькие воспоминания. Впрочем, нет, не совсем так. Старинная слава ниндзя должна была возродиться как раз тогда, когда все о ней уже забыли. И одной из песчинок этой растущей горы должен был стать сам Ютака.
В дело возрождения Ютаку вовлек его приятель, Кавагу́чи Шо́го. Шого-кун был из образованной семьи учителя и сам человек образованный, больше всего на свете ценивший исторические книги. Вот уж действительно человек, которого хлебом не корми, дай посидеть над иероглифами. Откуда-то он достал старинные фолианты, рассказывающие об истории синоби и загорелся идеей возродить их удивительное воинское искусство. Возрождать его он собирался по книгам, в частности, по многотомному трактату «Бансэнсюкай»[21] и книге «Сёнинки»[22].
– Подумай, Ютака-кун, ведь если мы будем усердны в постижении искусства, мы сможем стать такими же великими, как непревзойденный дзёнин Хаттори Хандзо или Момоти Тамба! Неужели ты не хочешь плавать под водой, как рыба, или мгновенно закапываться под землю, словно крот?
К стыду своему, Ютака сначала совершенно не понимал, зачем нужно копаться в земле, среди червяков и слизней и что за удовольствие плавать в сырой холодной воде? От таких подвигов ничего, кроме ревматизма, ждать не приходится. Не говоря уже о том, что рыбу могут поймать рыбаки и объясняй им потом, что ты не карп-кои, а простой синоби, который решил немного поплавать и при этом никогда никому ничего плохого не желал.
– Ты говоришь глупости, Ютака! – злился Кавагучи. – При чем тут рыбаки? Не хочешь плавать, пожалуйста, летай!
И летать он тоже не хотел: как-то на его глазах охотник подстрелил журавля – прекрасную красивую птицу. Бедный журавль, упав, так верещал и таким глядел печальным глазом, что Ютака закаялся стрелять не только в журавлей, но в и любую птицу, летающую или водоплавающую.
– Ты рассуждаешь, как сумасшедший, в тебе нет ни капли героизма, – маленький хилый Шого просто трясся от ярости. – Значит, ты во всем ищешь только выгоды? Ладно, вот тебе выгода. Синоби так ловко прячутся, что могут пробраться в любой банк и украсть там сколько угодно денег.
– Сколько угодно? – не верил Ютака. – И даже сто тысяч иен?
– И даже сто тысяч иен! – кивал Кавагучи.
Это было бы, конечно, хорошо, на таких условиях даже Ютака мог бы стать ниндзя. Одно его смущало – полиция. После такого крупного ограбления слуги закона наверняка начнут за ним охоту.
– И ничего, что начнут, – отвечал Кавагучи, – ниндзя может уничтожить любого полицейского, просто плюнув в него отравленной стрелкой.
Но предложение плевать в полицейских ядом наполнило Ютаку дрожью. Ведь за убийство полицейского могут и казнить, а это совершенно не входило в его жизненные планы.
