Такая динамика падения курса рубля по отношению к валютам иностранных государств вынудила Центральный банк Российской Федерации, за июль — август 1998 года из своих валютных резервов для поддержания курса рубля продавшего на фондовой бирже более $ 9 миллиардов, с 1 сентября 1998 года отказаться от поддержания верхней границы только введённого валютного коридора.
Фактически Банк России после свершившегося 17 августа 1998 года дефолта признал свою неспособность и в дальнейшем проводить активную протекционистскую политику поддержания национальной валюты, как это было в течение более чем 6 лет до этого, когда курс рубля искусственно поддерживался на абсурдно-рекордном высоком уровне, совсем не соответствовавшем его реальной покупательской способности.
Атмосфера истерии вокруг обмена валют к 9 сентября 1998 года опрокинула стрелку показателя падения курса рубля до дна. В тот день его курс достиг 20,825 рублей/$, после чего усилиями Центрального банка Российской Федерации, а также за счёт значительного притока иностранной валюты, поступавшей на биржу для продажи от предприятий-экспортёров, курс рубля удалось сначала чуточку повысить, а вскоре относительно стабилизировать науровне 16 рублей/$, правда, ненадолго.
В итоге на 31 декабря 1998 года курс российской валюты был равен 20,65 рублей/$, а уже через год, на 30 декабря 1999 года, он достиг показателя 27 рублей/$;
г) по курсу девальвированного рубля к валютам иностранных государств консолидированная кредиторская задолженность РАО «Норильский никель» (даже с учётом «кредиторки», легко перекрывавшейся встречной дебиторской задолженностью) на последние числа 1998 и 1999 годов представала в совсем ином, гораздо более выгодном свете:
(на 31 декабря 1998 года) 16 900 000 000 рублей: 20,65 рублей/$ = $ 818 400 000,
(на 30 декабря 1999 года) 16 900 000 000 рублей: 27 рублей/$ = $ 625 926 000.
Посмотрим, как данные величины соотносились с инвалютным эквивалентом консолидированной кредиторской задолженности РАО «Норильский никель», взятым на 30 июня 1998 года, и соответствовавшим $ 2 726 700 000:
(конец 1998 года) $ 818 400 000 < $ 2 726 700 000,
1 < 3,33 (то есть в 3,33 раза!);
(конец 1999 год) $ 625 926 000 < $ 2 726 700 000,
1 < 4,36 (то есть в 4,36 раза!).
Нет какой-либо насущной необходимости обладать знаниями, получаемыми в высших финансово-экономических учебных заведениях, чтобы наверняка быть уверенным, что погасить $ 818 400 000 кредиторской задолженности куда как легче, чем сотворить то же самое с долгами в $ 2 726 700 000.
Что уж говорить об отдаче долгов в сумме $ 625 926 000 (!).
Данное сравнение позволяет разобраться, почему даже после приобретения в собственность контрольного пакета акций сверхприбыльного промобъединения, каким являлось РАО «Норильский никель», руководство АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» во главе с Владимиром Потаниным старалось реструктуризировать кредиторскую задолженность, а не погашать её спешно «живыми» деньгами, либо засчитывать её, предъявляя к оплате встречную дебиторскую задолженность. Владея прогнозом ожидавшегося снижения курса рубля к валюте североамериканских штатов, за которую продавались шедшие на экспорт цветные металлы, производимые дочерними компаниями РАО «Норильский никель», разумеется, было выгоднее, положительно решив вопрос относительно неначисления пени, по возможности на более отдалённые сроки оттягивать расчёты с кредиторами.
Принципиально картину не меняли даже увеличившиеся после падения курса рубля платежи по налогу на прибыль, слишком очевидна была в разы увеличившаяся выгода для предприятия-экспортёра от произошедшей девальвации рубля.
Потратив по меньшей мере в 3,33 раза меньше инвалютных средств, руководство РАО «Норильский никель», направлявшееся умелой рукой президента АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» Владимира Потанина, просто-таки с умопомрачительной выгодой решило проблему погашения реальных долгов, а не «технической кредиторки», разрулить которую вообще не представляло никакого труда.
Отсюда совершенно логично встаёт вопрос: сам по себе финансовый кризис, наступивший в августе 1998 года, — это драматическое стечение обстоятельств, возможно, связанное с непродуманной политикой размещения очередных партий государственных краткосрочных облигаций (ГКО), не обеспеченных в будущем соответствующими доходами федерального бюджета, или всё-таки проявление чьей-то злой (а для кого-то — доброй!) воли?
Проанализируем ситуацию, разложив её на подсоставляющие.
1. Государственные краткосрочные облигации (ГКО) впервые запустили в оборот в феврале 1993 года в виде бездокументарных высоколиквидных ценных бумаг со сроком погашения 3, 6 и 12 месяцев, номинальной стоимостью 1 000 000 рублей, размещавшихся на первых порах только среди резидентов (лиц, имевших российское гражданство).
