В общем, дефолт, обставленный жалкими объяснениями, наступил, что бросается в глаза, во время премьерства ещё не набравшего достаточного кремлёвского бюрократического опыта госчиновника — Сергея Кириенко, когда по-настоящему главные фигуранты («зубры») отсутствовали в Москве: Президент России Борис Ельцин ловил рыбу на Валдае, Председатель Банка России Сергей Дубинин и руководитель президентской администрации Анатолий Чубайс отдыхали за границей. Это позволило некоторым лицам впоследствии утверждать, что промахи в работе правительственных госчиновников были, но непосредственно за дефолт лично никто персонифицированную ответственность нести не должен, так как виновных, как всегда, нет, по крайней мере для применения по отношению к кому-либо мер воздействия более суровых, чем снятие с занимаемой должности.
Да, дефолт сопровождался весьма не убедительными доводами, поскольку:
во-первых, ещё 10 ноября 1997 года Председатель ПравительстваРоссийской Федерации Виктор Черномырдин и Председатель Банка России Сергей Дубинин сделали совместное заявление «О политике валютного курса»:
«Стабилизация основных макроэкономических показателей, возросшая устойчивость российского финансового рынка и переход России к стадии экономического подъёма ставят перед Правительством Российской Федерации и Банком России новые задачи в области реализации государственной курсовой политики.
Перспективы экономического развития России на ближайшие годы обеспечивают сохранение стабильности курса российского рубля по отношению к основным иностранным валютам…
В этой ситуации, следуя принципам преемственности и предсказуемости государственной валютной политики, Правительство Российской Федерации и Банк России заявляют о переходе от практики установления ежегодных ограничений для изменения курса российского рубля, которая сыграла важную роль в стабилизации экономики России, к определению среднесрочных ориентиров динамики курса национальной валюты.
Правительство Российской Федерации и Банк России средствами бюджетной, денежнокредитной политики будут поддерживать такие условия на валютном рынке, что в ближайшие несколько лет, как минимум в 1998 — 2000 годах, центральный обменный курс российского рубля будет находиться на уровне 6,2 рубля за 1 доллар США, а его возможные отклонения не превысят 15 % от этого значения. Правительство Российской Федерации и Банк России обеспечат плавный, исключающий скачки валютного курса переход к новому этапу валютной политики. При этом обменный курс российского рубля будет свободно определяться участниками валютного рынка на основе соотношения спроса и предложения на нём, а Правительство Российской Федерации и Банк России обеспечат в 1998 году и в последующие годы возможность беспрепятственной покупки и продажи иностранной валюты организациями и населением в рамках действующего законодательства» (!).
Заострим внимание на том, что это заявление прозвучало за 9 месяцев до дефолта;
во-вторых, явно, что истинной причиной наступления дефолта являлось не отсутствие необходимых средств в федеральном бюджете и не истощение до крайнего предела к августу 1998 года золотовалютного запаса России. Ибо ещё 13 августа 1998 года, всего за 4 дня до дефолта, Председатель Правительства России Сергей Кириенко называл ухудшение ситуации на финансовых рынках страны «психозом», заявляя, что ответом на панику будет чёткое выполнение стабилизационной программы. Он заверил, что Банк России располагает достаточными золотовалютными резервами, и все обязательства по обслуживанию государственного долгаПравительство выполнит (!).
Есть основания полагать, что в распоряжении Правительства Российской Федерации и Банка России всё же были достаточные финансовые ресурсы, чтобы «не ударить в грязь лицом», объявляя по сути дела о банкротстве России (дефолт). Ещё в июле 1998 года в страну реально пришли $ 6 миллиардов, переданных Международным валютным фондом (МВФ) во исполнение обязательств по контракту на предоставление 10 миллиардного долларового кредита. Да и, напомним, за июль — август 1998 года Банк России выбрал более $ 9 миллиардов из валютных резервов страны, направив их на стабилизацию курса рубля, значит, было, что отправлять (!);
в-третьих, до 17 августа 1998 года в международной практике не было случая, когда Государство объявляло дефолт по внутреннему долгу, оформленному ценными бумагами, номинированными национальной валютой.
Довольно низкий показатель инфляции рубля, полученный в 1997 году, свободно позволял России, включив печатный станок, пойти на чуть большее обесценение национальной валюты, как в подобных случаях происходило в других странах, дабы «не опуститься ниже плинтуса», отказавшись платить по своим внутренним долгам. Однако по каким-то, по-видимому, очень веским причинам российский премьер-министр Сергей Кириенко на это не пошёл (!).
