Даже с учётом высочайшего уровня инфляции рубля чистая прибыльность по этим ценным бумагам не опускалась ниже 30 %, что с учётом активной антиинфляционной политики Центрального банка России, направленной на сдерживание дальнейшего снижения курса рубля к валютам иностранных государств, было самым привлекательным вложением свободных финансовых средств.
Такой механизм заимствования финансовых средств был выгоден для Государства только в том случае, если бы с его помощью удавалось каким-то образом извлекать больший экономический результат в сравнении с теми потерями, которые следовали при выплате вознаграждения в момент гашения ГКО, но этого на деле не происходило.
Доходы от размещения всё новых выпусков в обращение ГКО перекрывали платежи по тем ГКО, сроки оплаты по которым уже подошли. В итоге через федеральный бюджет фактически шло планомерное перетекание финансовых средств из одних частных карманов в другие, а Государство преспокойно накапливало долги, совершенно несоотносимые с экономическим эффектом, получаемым от привлечения свободных финансовых средств.
В 1995 году выстроенная пирамида ГКО впервые стала давать трещины, когда доходы от выпуска в оборот новых ГКО перестали перекрывать даже расходы по исполнению финансовых обязательств по оплате погашаемых ГКО.
И тем не менее в год президентских выборов (1996) состоялось, пожалуй, самое абсурдное размещение этих государственных краткосрочных обязательств, когда доходность по ним в начале года достигала 100 % годовых, а за месяц до первого тура выборов она поднялась до 200 % — 250 %, притом, что инфляция рубля в 1996 году составила 21,8 %.
Тогда же, в 1996 году, инвестировать в ГКО финансовые средства разрешили и нерезидентам (иностранцам), за год вложившим в эти ценные бумаги около $ 6 миллиардов. (Рой Медведев, «Московские Новости», № 31, 2003 год, статья «Опрокинутая пирамида, как вместо нормального финансового инструмента получилась грандиозная афёра»)
Складывается весьма обоснованное впечатление, что, откровенно способствуя обогащению частных лиц, Президент и одновременно кандидат в Президенты России Борис Ельцин намеренно «бросал в топку» предвыборной борьбы за должность главы государства финансовую стабильность самого, как навскидку казалось, демократического государства, подрывая его возможности уже в самой ближайшей перспективе отвечать по своим финансовым обязательствам (!).
Так, накануне дефолта, в июне и июле 1998 года, размещение новых ГКО принесло федеральному бюджету соответственно 20 и 13 миллиардов рублей, а финансовые расходы по выплатам вознаграждений обладателям погашавшихся ГКО составили также соответственно 38 и 42 миллиарда рублей.
Весьма удручающий итог либо лоховской, либо коррупционной политики команды младореформаторов, окружавшей первого Президента России.
2. Упомянутый финансовый кризис случился в месяц август, который во всём мире считается порой массовых отпусков. А следовательно, непосредственно в течение августа заключается меньше всего экспортно-импортных сделок, чем в какой-либо другой период календарного года, что в принципе должно было оградить достаточно большое число физических и юридических лиц от принятия участия в валютно-финансовой истерии.
3. Минувший 1997 год завершился рекордно низким для 90-х годов прошлого века уровнем инфляции рубля, составлявшим 11 %, что создавало некий задел прочности, позволявший рассчитывать на не слишком сокрушительный урон экономике страны, ожидавшийся за попыткой через дефолт достичь реально соотносимого курса инфляционно обесценившегося рубля к иностранным валютам. Разумеется, не беря в расчёт урон, наносимый авторитету самого Российского государства.
Это не выглядит абсурдно, если исходить из необходимости выстроить такую причинноследственную связь, при которой всё произошло бы естественным образом и явилось бы следствием некой причины, напрямую с курсом валют не связанной, к примеру, из-за неожиданного отказа Государства платить по своим долгам (дефолт), оформленным государственными краткосрочными облигациями (ГКО) (!).
Невозможно было взять и волюнтаристски прекратить ту политику, которую более чем 6 лет подряд проводил Банк России, с 1992 года активно способствовавший искусственному поддержанию на неоправданно высоком уровне курса национальной валюты. Это вмиг подорвало бы финансово-экономическое положение всех предприятий-импортёров, минимизировав роль импорта в экономике страны. Да и сопроводить такой шаг приемлемой аргументацией, которую «проглотили» бы те же депутаты Государственной Думы Российской Федерации, представлялось попросту невозможным.
