По вполне понятным причинам размещавшиеся в Москве руководители РАО «Норильский никель», всего несколько месяцев назад усевшиеся в кресла менеджеров горнометаллургического бизнеса, совсем не склонны были сколько-нибудь доверять руководящему составу управленцев ОАО «Норильский комбинат», особенно когда дело касалось процесса реструктуризации компании. Это и подтолкнуло их в начале сентября 1996 года командировать в Норильск одного из руководителей проектов аудиторской фирмы «Росэкспертиза», входившей в состав ФПГ «Интеррос», Михаила Гущина.
Вплоть до весны 1997 года Михаил Адольфович оставался единственным московским менеджером, работавшим на руководящей должности в аппарате управления ОАО «Норильский комбинат» по сути своей на постоянной основе. По-видимому, именно его и имел в виду Александр Хлопонин, уверенно заявляя, что АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» направил в Норильск целую команду высококвалифицированных специалистов.
В этом можно нисколько не сомневаться, даже памятуя о совместном решении гендиректоров РАО «Норильский никель» и ОАО «Норильский комбинат» Александра Хлопонина и Николая Абрамова, утвердивших 11 сентября 1996 года «Положение о «Рабочей группе РАО «Норильский никель», которой был придан статус «постоянно действующей комиссии РАО «Норильский никель» при генеральном директоре НГМК». В состав этой группы, кроме Михаила Гущина, входили ещё двое, исключительно редко посещавшие Норильский промрайон:
— гендиректор компании «Интеррослизинг» Алексей Акиндинов;
— финансовый директор компании «Интеррослизинг» Александр Гольнев.
Не кривя душой, заметим, что по трудовому рвению Михаил Гущин действительно стоил целой команды специалистов, чем приятно удивил норильчан, привыкших видеть в большинстве москвичей вальяжных командиров или не спешащих утруждать себя работой консультантов, заранее уверенных в том, что они всё доподлинно знают и, конечно, умеют делать лучше «периферийных собратьев». Наконсультировавшись всласть в ходе рабочего дня, заезжие посланцы московских банкиров, жалея себя, как правило, часикам к семи вечера, раздав поручения норильским товарищам, благополучно разъезжались отдыхать, попутно настраиваясь следующим днём учинить бескомпромиссный спрос со всех тех, кто во время не предоставил им требуемую информацию. Причём им было совершенно неважно то, в какое время суток выполнялись их поручения, ведь это делалось головами и руками достаточно дешёвой (в сравнении с московскими зарплатами) рабочей силы.
Да, Михаил Гущин был не таков. Не жалея себя, он считал оправданным не жалеть других. С какой-то неистовостью он впрягался в решение всех проблем и старался дотянуть их до логического разрешения, никому не доверяя, навскидку не веря ни единому сказанному слову, перепроверяя всё и всех, кто что-либо говорил или делал.
Со дня появления в управлении ОАО «Норильский комбинат» должности заместителя гендиректора по финансово-экономической политике, занимаемой такой хваткой во всех отношениях личностью, как Михаил Гущин, прежние полномочия директора по экономическим вопросам (ещё недавно — заместителя гендиректора по аналогичным вопросам) комбината Владимира Юрченко значительно «похудели». Почти с первого дня своей деятельности Михаилу Адольфовичу удалось завернуть через свой кабинет весь поток исходящей корреспонденции, шедшей не только в адрес руководителей РАО «Норильский никель», ной в любые другие инстанции. Он вменил в обязанность канцелярии комбината непременно предоставлять ему на предварительное согласовательное визирование проектов писем, не говоря уже о более серьёзных документах, которые направлялись на подписание гендиректору ОАО «Норильский комбинат».
Ориентировочно через месяц работы, полностью войдя в курс дела, этот «матёрый» представитель — одиночка системы компаний ФПГ «Интеррос» предпринял робкую попытку, насколько это было приемлемо в его понимании, не потеряв субординацию во взаимоотношениях, навести доверительные мостки со своими ровесниками — 30-ти летними руководителями аппарата управления горнометаллургического комбината. Поначалу, как и ожидалось, всё пошло так, как было задумано, но очень скоро осторожность и недоверчивость Михаила Гущина, переросшие в подозрительность и мнительность, взяли верх над элементарным здравым смыслом, и отношения с окружавшими его людьми стали портиться окончательно и бесповоротно.
К декабрю 1996 года этот человек превратился в сжатый комок нервов, постоянно накручиваемый из Москвы руководством РАО «Норильский никель», тупо уверявшим его в одном и том же, что, находясь в Норильске, он не должен никому верить, что все вокруг него воры и вот-вот до конца разворуют остатки «бедного» Норильского комбината.
