Чёрный Удильщик осторожно погрузил дочь в сосуд перелома, аккуратно придерживая затылок, чтобы девочка не ударилась головой. Мария сразу же пошла ко дну, где её тело недолго покачивалось в такт маленьким волнам. Койкан опустился на колени, прислонился к прозрачной стенке, наблюдая за ребенком, и в ожидании крепко ухватился за тонкие края. Веки Марии давно деформировались, и она перестал моргать. Глаза неподвижно уставились в пустоту и не выражали эмоций. Лаврак упёрся лбом в острую грань борта и, взревев, с силой прижался к нему. По прозрачным стенкам ёмкости побежала тонкая струйка алой крови. Она коснулась поверхности воды и, завиваясь, расплылась по ней причудливыми узорами. Удильщик захлёбывался горем: оно стиснуло его, утопило в своём холодном омуте, и мужчина мог только сдавленно выть, крепко сжимая зубы. Сибас был мёртв — Койкан собственными руками убил его. Застрелил родного брата. Удильщик крепче схватился за борта, и стекло врезалось в мягкую плоть ладоней. Вода окрасилась в розовый, делая Марию почти невидимой. Слова вырвались из бездны отчаяния, и Лаврак, задыхаясь, сбивчиво зашептал въевшиеся в память строки:
— О Святой Исток… заступник всех верующих, — мужчина открыл рот, порывисто выдохнул, и густая слюна, смешавшаяся с кровью, брызнула на подбородок. — Пред Тобою на коленях стою и умоляю: подари мне прощение и покаяние за поступки греховные и умыслы нечистые. Умоляю, подари Свое благословение, ибо каюсь я.
Ноздри девочки пощекотал манящий аромат, и она шевельнулась, приходя в сознание. Набрала в рот побольше тёплой жидкости и осторожно вынырнула со дна. Мария принюхалась и, раскрыв жабры, приблизилась к отцу. Ткнулась носом ему в лоб и с наслаждением слизала с кожи горячую, вкусную кровь. Она приятно обожгла холодный язык и глотку. Койкан потянулся к дочери, а она нежно обвила руками широкую шею и неразборчиво прошипела на ухо:
— Мы-шшш-ку…
Удильщик задрожал и крепче прижал Марию к себе. Затем медленно поднялся, безразлично глядя перед собой, вышел и не спеша отправился на второй этаж. Кровь, стекая со лба, застилала глаза, но мужчина не поднял руки, чтобы вытереть её. Дверь протяжно скрипнула, и Лаврак вошёл в тёмную, холодную спальню. Нащупал коробок, выудил спичку и дрожащими руками запалил фитиль стоящей на столе лампы.
Яркий огонек осветил аквариум: золотая щука плавала на поверхности, перевернувшись кверху брюхом. Её чешуя красиво поблескивала в свете пламени.
Лаврак минуту стоял неподвижно, разглядывая маленький трупик Анны. Тишина была такой громкой, что Койкан слышал её тонкий, протяжный звон. Звук проник прямо в голову, и толстое стекло разума с треском лопнуло, разлетевшись на тысячи осколков. Чёрный Удильщик рывком смёл аквариум со стола, и он разбился о стену, оставив на обоях мокрое, расплывающееся пятно. Щука с влажным чавканьем приземлилась на пол, и её пасть, полная острых зубов, распахнулась от удара о твёрдую поверхность. Койкан схватил стул и, выбив им окно, отбросил его в дальний конец комнаты. Сорвал с карниза взметнувшиеся от внезапного сквозняка занавески и яростно пнул стоящую рядом тумбу. Перевернул стол, взялся за изножье кровати и, взревев, повалил её на бок. Конструкция приземлилась аккурат на рыбью голову и размозжила её. Лаврак рухнул на колени. Из груди вырвался приглушенный клёкот, и Чёрный Удильщик, упираясь лбом в пол, впервые в жизни зарыдал, выпуская на свободу запертое до поры горе.
Глава 24
Исповедь
Марван распахнула глаза, облизнула горячие, пересохшие губы. В комнате было темно и тихо. Старший детектив попыталась сделать глубокий вздох, но не смогла: тупая боль прожгла обе лопатки. Жаркая, тугая, она уютно устроилась внутри и, разгребая уродливыми лапами ветвистую структуру сосудов, свила в их глубине себе удобное гнёздышко. Почувствовав, как лёгкие сжимаются и прилипают к спине, женщина тяжело закашляла. Хлюпающий звук вырвался изо рта, и Марван резко села в кровати. Теряя самообладание, схватилась за горло и сдавленно захрипела.
— Всё в порядке, милая, — Аркан нашел её лицо в темноте, прикоснулся к пылающим щекам холодными пальцами и вытер со лба испарину. — Я здесь.
Старший детектив снова влажно закашлялась, и инспектор тут же вскочил с кровати. Уверенным движением зажег фитиль прикроватной лампы, после чего скинул на пол мешающее одеяло и резко схватил Марван за подбородок, поворачивая её голову. Пошарил руками по горячей коже и со всех сторон оглядел тонкую белую шею. «Ничего», — с облегчённым вздохом подумал он и прижал женщину к груди.
— Я открою окно. Тебе необходим свежий воздух. — Аркан отстранился и с удивлением посмотрел на свои руки: они дрожали.
