Детектив отхлебнул из бутылки горького напитка и едва не поскользнулся, пошатнувшись от сильного порыва воздуха. Тучи расступились, и на небосводе показалась луна. Холодная, бледная, она глянула из-за туч и слабо осветила мрачный флаг судна. Ветер стих, и ткань на секунду перестала колыхаться. Мерлуза довольно улыбнулся, разглядев изображение открытого глаза без зрачка. Если ничего не предпринять, судно, ослепленное мраком погасшего солнца, потерпит крушение и протаранит пристань. Хек знал, что делать. Улыбка стала шире: детектив каждый год с нетерпением ждал, когда сможет вновь увидеть Йосефа, Умбрину, Звездочёта и, конечно, старуху Мóрию. Он поднял бутылку и не то чтобы запел, скорее, закричал во весь голос:
С корабля тут же донесся зычный хор голосов. Задворщики подхватили зловещую песню, и тишина разбилась о прибрежные камни. Волна качнулась, отступая от отвесной скалы, и чудовищный мотив, принесённый прибоем, зацепился когтистыми конечностями за острые камни. Лихорадочно затряс тяжёлой головой и расправил жилистые, изувеченные крылья. Безобразное тело осталось висеть на пологом уступе и хищно озиралось по сторонам, раздувая рваные ноздри.
Мерлуза услышал, как истошно скрипит деревянный корпус старого судна, почуял запах костра, жареной рыбы и забористого табака. Предупрежденные люди забегали, подготавливая корабль к швартовке. Трубное, раскатистое пение стало различимее. Хек сделал большой глоток и, вторя стройному басу, негромко пропел свой любимый куплет:
—
Убедившись, что корабль вошел в гавань и без препятствий пришвартуется, Мерлуза направился вглубь улицы Белых китов и дальше — к заброшенной пристани. Это место было последним в списке, и детектив возлагал на него большую надежду. Хек обошел все темные закоулки, каждую таверну, заглянул в окна нежилых зданий, наведался в пустую квартиру Артура, расспросил «коллег», но старьевщик бесследно исчез. Мужчина, полный сил, ума и хитрости, словно нарочно провалился сквозь землю, не желая отвечать на вопросы, которые Мерлуза собирался задать ему.
Закутанный в пальто детектив шёл по опустевшей улице, погрузившись в глубокие размышления. Руки замёрзли, пальцы на ногах окоченели. Холод пробрался внутрь и, облепив каждую косточку, медленно высасывал из тела последние капли тепла, жизненных сил и веры в хороший исход. В животе заурчало. Откуда-то издалека донёсся манящий запах еды, и Хек сглотнул наполнившую рот слюну. Вслед за мыслями о домашнем уюте вспомнилась Рита: её ласковые руки, желанные алые губы, манящий и такой родной запах сладких духов, звонкий смех, мягкость бронзовых кудрей. Правильно ли он поступил, отпустив её? Может, стоило проявить настойчивость и сделать возлюбленной предложение? Поговорить с Омираком, найти точки соприкосновения?
Детектив перешагнул через лужу, покачал головой и с грустью подумал: «Нет смысла доказывать свою ценность. Это качество часто ржавеет, попадая в неблагодарные руки».
Мерлуза приподнял воротник пальто, шмыгнул носом и кашлянул. Вспомнил, как тяжело работала мать, стараясь обеспечить его продуктами, школьными принадлежностями, одеждой, и поджал тонкие губы: «Чувство собственного достоинства — это всё, что у меня когда-либо было и останется. Даже ради большой любви я не готов поступиться им, продаться, предать свою натуру».
Хек вошёл в тёмный, плохо освещённый переулок и ускорился. Эхо шагов отскакивало от тесных стен и, стелясь по мощёной дорожке, летело вперед, к заброшенной заводи. Внимание мужчины привлек странный звук. Он резко остановился и, прислушиваясь, потянулся к поясной кобуре, в которой лежало оружие. Впереди, в свете единственной зажжённой лампы, дрожала газетная страница. Прижатая осколками разбитого цветочного горшка, она колебалась от внезапно налетевшего порыва ветра. Хек выдохнул, подошёл ближе и выдернул из ловушки рваный и грязный лист. Позади раздался едва различимый шёпот. Мерлуза резко обернулся, но увидел лишь зияющую пустоту тёмного переулка. Лампочка заморгала, но детектив сумел прочитать написанный текст. Он несколько раз пробежал глазами статью, и по спине его поползли мурашки. Чернила размазались и поплыли от сырости, но слова оставались различимы и мужчина озвучил новость, прочитав её вслух:
