Дурное предчувствие проснулось, подняло маленькую чёрную змеиную голову и высунуло раздвоенный язык. Зашипело, предупреждая о надвигающейся опасности, и Хек, прислушавшись к его зову, ускорился, переходя на бег.
Глава 27
Морской бог, нареченный создателем
Авель Аствац был упрям, вспыльчив и злопамятен. Если ему в голову приходила какая-то идея, он без промедления старался воплотить её в жизнь, и до определенного момента ему это удавалось. Удача отвернула от него своё прекрасное лицо, когда появилась
— Марван…
Он улыбнулся, посмотрел через плечо, желая убедиться, что за ним нет слежки, снял капюшон и нырнул вглубь тёмной улицы. Морской бог был очень голоден. Мирская еда не подходила ему. Жареная рыба не утоляла аппетит, а горькие напитки, хоть и приятно освежали ум, но совершенно не ослабляли жажды. Он вспомнил свой тихий холодный дом, где сладкие, насыщенные души сами заплывали в его пасть, желая переродиться и стать частью великого цикла вселенной. Сейчас он как никогда нуждался в пище, которая придала бы сил и помогла вернуть излюбленный облик. Но ждать, когда сознание умирающих в заводи отделится от тел, он не намеревался. Аствац желал быть красивым и сильным прямо сейчас. Ему нравилось выбранное воплощение: золотистые волосы, синие глаза, правильные черты лица, точеная фигура, великолепный рельеф рук, длинные пальцы… но в настоящее время энергии хватало лишь на неряшливого чернявого господина. Морской бог с отвращением пригладил сальные волосы и вытер ладонь о лацкан бежевого пальто. «Кому вообще может понравиться подобная внешность? Скоро я превращусь в чудовище, и тогда Марван никогда не посмотрит в мою сторону», — рассуждал он, проходя мимо единственного работающего фонаря. Аствац остановился в жёлтом кружке света и подытожил: «Нужно найти кого-то достойного, с изящным, полным воли духом, которого хватит на долгое время. Душа толстяка, которую я поглотил несколько дней назад, была совсем маленькой, хилой, до отвращения чёрствой и не помогла в полной мере восстановить силы».
Авель задержался возле небольшого домика, перелез через низкий, почти развалившийся забор и, осторожно ступая, подкрался к приоткрытому окну. Занавески были распахнуты, и морской бог заглянул внутрь. При свете нескольких зажженных ламп за большим деревянным столом, покрытым застиранной до дыр скатертью, сидела супружеская пара. Вокруг них, неустанно галдя, бегала свора маленьких детей. Женщина сильно хмурилась, и от этого её и без того несимпатичное лицо стало вовсе некрасивым: морщины сползли на лоб, брови опустились на веки, а уголки губ изогнулись вниз. Она ничего не ела и была молчалива. Мужчина же, напротив, был весел и болтлив. Не обращая на настроение жены никакого внимания, он с аппетитом жевал запеченную щуку и запивал всё большими глотками жмыха, постоянно подливая себе в бокал. К подбородку его прилипли крошки, а пальцы блестели от жира.
— Хорошие новости, Форель! У нас будет еще один малыш! — отец семейства потрепал по волосам пробежавшего мимо сына и вытер грязную руку о его голову. — Создатель благословил нас вновь!
— Болван! — женщина резко встала со своего места и стукнула по столу кухонным полотенцем. Дети тут же перестали бегать и притихли. Тяжело дыша полной грудью, она выкрикнула: — У нас уже есть шестеро детей! И Создатель не имеет к ним никакого отношения!
Авель тихо хохотнул. Людские проблемы всегда веселили его.
— Придержи язык! — гаркнул мужчина, перестав жевать. — Побойся бога!
Сквозь тугое сплетение мышц, костей, сосудов и бурлящей крови Аствац рассмотрел живые, трепещущиеся огоньки человеческих душ. Они были грязными, как застоявшаяся болотная вода, озлобленными, слишком маленькими и выглядели совершенно неаппетитно. Авель томно вздохнул. Женщина резко повернула голову и стремительно подлетела к окну. Морской бог присел, прячась за стеной, и затаился. Многодетная мать закрыла окно, даже не выглянув на улицу, и резко задёрнула шторы. Звуки ругани продолжились, но теперь звучали приглушеннее. Авель поднялся и, закатив глаза, произнёс:
— Всюду чернь и отребье.
