Мужчина вернулся на мощеную дорожку и побрел в сторону района побогаче. Он тайно надеялся, что деньги каким-то образом сделают дух весомее, вкуснее, больше. Он видел, как люди относятся к этим странным круглым сверкающим монеткам: во взгляде моментально вспыхивал радостный огонёк, сердце, заходясь, стучало, а сознание, наполнившись надеждой, начинало искриться внутри. «Я слишком долго отсутствовал. Мир изменился, и теперь мне гораздо сложнее понять его», — думал он, наблюдая, как старые отсыревшие домики сменяют ухоженные двухэтажные особняки. — «Обменять кусок масла на десяток яиц — дело правильное, но расплачиваться за снедь и услуги простыми железками?»
Богатеи оказались не так глупы, как простолюдины, живущие на окраинах. Заборы возле домов были выше, на окнах громоздились толстые витые решетки, а широкая дорога была хорошо освещена. Авель почувствовал отвращение к самому себе. Он, морской бог, нареченный Создателем, вынужден прятаться в темноте и поджидать добычу, словно бездомный оголодавший пёс!
«К чёрту эту сентиментальную поэзию! — распаляясь, подумал он. — Заберу первую попавшуюся душу!»
Голод туманил разум, и мысли, не привыкшие к тесному объёму черепной коробки, скреблись внутри, желая выбраться наружу. Они жаждали выплеснуться в открытое море и раствориться в его томной неге. От этого непрекращающегося зуда Аствац еще больше разозлился и, стремясь скинуть наваждение, затряс патлатой головой. Сил почти не осталось. Мужчина почувствовал, как его и без того уродливый облик меняется: челюсти выдаются вперед, горбатый нос удлиняется, а на спине, натягивая ткань пальто, проступает плавник. Наконец вдалеке послышались быстрые шаги. Морской бог улыбнулся, оголяя ряд острых акульих зубов, и хищно двинулся в сторону добычи, стараясь держаться в тени и тихо ступая по сырому, склизкому камню.
В свете фонарей мелькнули красные резиновые сапоги, а затем из мрака вынырнула красивая рыжеволосая девушка. Бог широко распахнул почерневшие глаза. Из приоткрытого рта потекла густая слюна: душа незнакомки была прекрасна — пышная, сочная, большая и такая яркая. Её вполне хватит, чтобы насытиться. Аствац в предвкушении клацнул зубами. Не сбавляя шаг, девушка наклонила голову, расстегнула сумочку и достала увесистую связку ключей.
Авель выждал момент, когда красавица подойдет ближе, и выскочил прямо перед ней. Девушка вскрикнула, отпрянула и взметнула руки, закрываясь от нападавшего. Ключи выскользнули из пальцев и, звякнув, упали на землю. Морской бог зажал рот жертвы, грубо схватил её за волосы и утянул в тень. Рита успела рассмотреть уродливое лицо, обезображенное страшной мутацией, и закричала так громко, как могла. Звук её голоса поглотила ладонь убийцы. Влажная, пахучая рука намертво прилипла к девичьим губам. Разомкнув челюсти, незнакомец зашептал на ухо:
— Тихо, ангел мой, — его ладони засветились, и темнота расступилась перед голубым сиянием. Маленькие яркие искорки выпорхнули, отрываясь от блестящего полотна, и заплясали в воздухе. — Больно не будет.
Авель впечатал Риту в стену, навалившись, плотно прижал девушку к влажной каменной кладке и решительно ухватил за горло. Голова откинулась назад, и жертва ударилась затылком о выступ. Что-то внутри тонкой шеи глухо хрустнуло: не рассчитав силу, Авель сломал какую-то особо хрупкую косточку. Девушка захрипела, из её глаз брызнули слёзы. Морской бог заглушил надрывное першение, впившись обезображенным ртом в пухлые губы. Рита в агонии замолотила руками, метя ублюдку в лицо. В глубине девичьего тела колыхнулась душа. Завороженная божественной силой, она поспешила на зов и полетела наружу, прямо в зубастую пасть.
Одежда Риты затрещала по швам. За мгновение прежде красивая девушка перевоплотилась в чудовище: кудрявые рыжие волосы посыпались с головы, один глаз поблек и устремился к виску, нижняя челюсть выдалась вперёд, на шее, прорываясь сквозь нежную кожу, образовались жабры, а стройное тело раздалось. Запахло прелой землей, гнилью и тухлой рыбой. Лицо Авеля начало меняться: волосы побелели, расправились и заблестели. Нос выпрямился, глаза приобрели красивый синеватый оттенок. Челюсть встала на место, плавник на спине исчез, к губам вернулась чувственность. Рита безвольно повисла, придавленная мужским телом. Аствац аккуратно подхватил её и уложил обезображенный труп на холодную землю.
— Я есмь Морской бог, нареченный Создателем и исполняющий волю его святую, и я дарую свободу перерождения твоей душе, — прошептал Аствац, с опаской оглядываясь по сторонам. А про себя подумал:
«Нужно поскорее найти зеркало».
Сердце Хека судорожно колотилось в груди. Дурное предчувствие растеклось по венам и, обжигая каждый нерв, гнало детектива вперед. Мысли путались, но среди тревожного клича Мерлуза смог различить одну чёткую фразу. Полная разочарования и обиды, она, не удержавшись, соскользнула с его губ:
— Если бы я только мог видеть будущее!..
