— Чаще всего у неё бывали сочинитель, господин де Робийяр, который посвятил ей свою поэму, сын старого коменданта Грегуар де Ремо, глава купеческой гильдии Шильдон и секретарь магистрата Бурже. Раньше заходил господин де Легаре, но его уж с месяц как не было. За день до её смерти на ужин приходил его светлость барон де Ранкур. А до того несколько раз её посещал торговец полотном из Пьемонта по имени Флоран Обен, он даже подарил ей колье. Часто заходили подрядчик господин Паже, купец Люк Матье, не тот Матье, что торгует посудой, а другой, у которого ювелирная лавка на улице барона Жоффруа. Ещё господа де Шарбонно и де Лефевр, конечно, не вместе, а порознь. И менестрель господин Лебюрн, который сочинил для неё несколько песен. И не так давно впервые зашёл господин Менар из замка, но что-то у них там не заладилось, и он ушёл сразу после ужина очень раздосадованный. Вот, собственно, и всё.
Она снова хлопнула своими ресницами и посмотрела на Марка, а потом на его ладонь, лежавшую на столе. Он передвинул монету к девушке, и та поспешно схватила её.
— Можешь идти, — разрешил он, — но советую тебе не выходить на улицу и всё время быть на людях. Этой ночью кто-то ворвался в дом твоей бывшей хозяйки, и с теми слугами, кто там оставался, случилось несчастье. Надеюсь, тебе ничего не грозит.
Она испуганно смотрела на него, а потом, поднявшись, отошла, тревожно оглядываясь на ходу.
— Вы знаете этих людей, Рауль? — спросил Марк, взглянув на своего юного помощника.
— Почти всех, — кивнул тот, присев напротив. — Это представители знати Ранкура и богатые купцы. Вряд ли они захотят разговаривать с нами, если вы, конечно, не представитесь своим настоящим именем и не предъявите доказательства своих полномочий. Не скажу, что они так уж чванливы, но исполнены осознания своей значимости. Даже я и мой отец не можем требовать от них объяснений, а если учесть деликатность темы, которая вас интересует, то рассчитывать на их откровенность и вовсе не приходится.
— Хорошо, зайдём с другой стороны. Кто из них бывает в замке и мог в какой-то момент встретиться с Моник Перро?
— Почти все, кроме приехавшего из Пьемонта купца. Моник сопровождала баронессу на всех приёмах и пирах, часто отходила, выполняя её поручения. Кто угодно мог встретиться с ней без свидетелей.
— Секретарь сира де Легаре и менестрель живут в замке?
— Именно так, но они не интересовались этой девушкой. Секретарь почти всё время корпит над бумагами, помогая своему господину с делами. А Лебюрн — самовлюблённый осёл, который мнит себя волшебным лебедем. Моник была простовата для него, вот Анриет — другое дело. Ему как раз нравятся такие — красивые и порочные. Он сам об этом говорил.
Марк задумался, глядя в окно. Возможно среди этих господ, имена которых только что назвала ему Жанетта, и был тот самый жених, который пожелал смерти прекрасной куртизанке. И он мог встретиться с Моник, и хоть она, по общему мнению, была совершенно безобидна, в какой-то момент могла оказаться для него опасной, потому что что-то случайно увидела или услышала. Таким образом, между этими двумя женщинами есть некая связь, чего не скажешь о горничной госпожи Дюссо Колетт. Как она относится к этому делу? Ведь ей не приходилось бывать при дворе барона де Ранкура, она не встречалась с городской знатью. Да и Анриет, скорее всего, даже никогда не слышала о ней. Однако она умерла так же, как и две другие женщины. Может, проще было бы подойти к расследованию с этой стороны и попытаться выяснить, кого настолько обидела крикливая горничная, что её убили столь странным образом.
Рауль сидел напротив, внимательно следя за выражением его лица.
— Куда идём дальше? — спросил он, когда Марк взглянул на него.
— Вернёмся на улицу барона Гильберта и расспросим соседей о Колетт Боде, — ответил Марк, поднимаясь.
Выйдя из таверны, Рауль сразу же свернул в переулок, ведущий на соседнюю улицу барона Гильберта. Идя за ним по узкому проходу, Марк вспоминал события прошедшей ночи, но теперь их сопровождали два рыцаря, в чьей силе и умении биться на мечах сомнений не было. Если комендант так хорошо обучил своего юного сына, то уж подчинённых ему рыцарей должен был вымуштровать на славу.
Потом Марку показалось, что он слышит где-то недалеко сигнальный рожок, но его спутники не проявили беспокойства, и он решил, что ему показалось. Выйдя на соседнюю улицу, они сразу же увидели вдалеке вывеску в виде филина и направились туда. Опыт подсказывал Марку, что трактирщики обычно знают всё о живущих поблизости людях и очень общительны, потому у них можно выспросить многие секреты, которые в другом случае трудно было бы разузнать.
Этот трактир был куда меньше «Золотой подковы», всего лишь один небольшой зал, где в этот ранний час сидели два мастеровых, которые с сосредоточенным видом уминали густую похлёбку, закусывая огромными кусками серого хлеба, да потрёпанный старичок, мечтательно уставившийся в окошко и при этом сжимавший ручку большой кружки с элем.
