Через несколько секунд после того, как он завернул за угол, дверь таверны на противоположной стороне дороги с грохотом распахивается, и из нее выскакивает еще один мужчина. По большей части он спрятан под черным плащом, но я вижу яркий блеск его сапог. Развратные дворяне, шатаясь, возвращаются к своим женам и детям после ночи распутства. Этот человек движется в том же направлении, что и первый, и я не хочу смотреть на него во второй раз, но есть что-то в его болезненно худом росте и необычной походке — в том, как он больше крадется, чем ходит — от чего шею покалывает.
Я знаю эту походку.
Я подползаю к краю винных бочек, чтобы посмотреть, как он идет. Сквозь пышные складки его капюшона я вижу замысловатую черную маску, обрамленную прядями длинных жирных волос.
Фернанд.
Мое тело напрягается, и булыжники подо мной внезапно становятся холоднее. Тверже.
Достигнув перекрестка, он быстро оглядывается через плечо, затем продолжает идти по соседней улице намного быстрее, чем несколько минут назад — все следы пьянства исчезли.
— Скорее! — я подталкиваю Йоссе. — За ним.
— Зачем нам преследовать пьяницу, идущего домой из таверны?
— Потому что это жених моей сестры, и я подозреваю, что он не пьян. Он что-то затевает, — я вылезаю из-за бочек, и Йоссе следует без жалоб. Чудо!
Улицы извилистые и узкие, и к тому моменту, когда мы доходим до перекрестка, Фернанд исчезает на другом. Я сжимаю кулаки и бегу трусцой. Мы поворачиваем, оставляя позади многолюдный центр города и попадая в буржуазные кварталы. Лимонно-желтые и полынно-зеленые виллы стоят вдоль дороги, каждая с огороженным садом, изящным чугунным балконом и висящими растениями.
Йоссе бросает на меня многозначительный взгляд, и мы ускоряем темп.
Темные тени нависают над стеной, окружающей самый большой замок в конце дороги. Фернанд такой быстрый, будто он бездомный кот или облако, проносящееся перед луной.
Мы с Йоссе спешим к замку и прижимаемся к стене.
— Подними меня, — шепчу я. Йоссе складывает руки и поднимает меня, чтобы я могла заглянуть в сад и дом за ним. Это высокое каменное чудовище с башенками по обеим сторонам и острой, остроконечной крышей. Железные ворота украшены орнаментом в виде фамильного герба — красного креста в окружении синих орлов. Я сразу их узнаю. Эти транспаранты развевались во многих экипажах перед нашим домом на улице Борегар: уважаемый герцог Люксембургский — маршал Франции и, возможно, самый известный клиент матери, помимо мадам де Монтеспан. Хотя их высокий статус, в конце концов, принес им мало пользы.
Звук разбивающегося стекла доносится откуда-то изнутри, а через мгновение звенит леденящий кровь крик и быстро утихает.
Я хватаюсь за верх стены и перепрыгиваю, приземляюсь на болотистую землю.
— Скорее! — шиплю я Йоссе. Пока он преодолевает стену с гораздо большим трудом, чем Фернанд, я сдвигаю юбки и срываю склянку с ядом, вшитую в подол платья горничной. Если Фернанд использовал Яд Змеи, нужно будет быстро ввести противоядие.
Мы крадемся вдоль внешней стороны замка и ждем у входа для слуг. Крошечный пузырек у меня в кулаке дрожит. Мой пульс ревет в ушах, так громко, что я теряю счет времени. Мы не можем рискнуть до того, как уйдет Фернанд. Никто из нас не мог победить наемника в бою.
Я не вижу Фернанда, но слышу малейшее движение гальки на дороге и киваю Йоссе. Он толкает дверь плечом, и мы врываемся внутрь. Мои ботинки скользят по полированному паркету, как по льду.
— Монсье герцог! — коридор широкий и высокий, и мой голос отражается от деревянных панелей, кричит мне в ответ. Я замираю, чтобы прислушаться к ответу. Когда его нет, я поднимаюсь по ближайшей лестнице.
Стены наверху украшены тяжелыми шелковыми гобеленами, которые вздымаются, пока мы мчимся в большой зал. Он тоже пуст. Или выглядит пустым. Я чувствую, как десятки глаз наблюдают за нами из-за колонн и шпионят за углами. Дом кишит слугами, но на наш зов никто не отвечает. Никто не приходит на помощь хозяину. Я их не виню. У них нет возможности узнать, миновала ли опасность.
Я кричу снова, и на этот раз раздается тихий хрип.
— Там! — Йоссе указывает на что-то, похожее на груду грязного тростника в углу, но теперь я вижу человека. Герцог лежит на спине. Его руки хлопают по бокам, но его узкие глаза неподвижны и открыты, настолько широко, что кажутся торчащими из его головы.
Я падаю рядом с ним на колени и зубами вырываю пробку из своего флакона с ядом.
— Пейте, — я подношу склянку к его губам. Он смотрит на меня, и с его губ вырывается низкий гортанный крик. Он яростно бьется, и Йоссе наклоняется, чтобы удержать его за плечи — как он это сделал, когда я исцеляла Франсуазу. — Я не моя мать, — рычу я. — Пейте, если хотите жить.
Он уже не борется, замирает, и противоядие течет по его губам.
Мой пульс считает секунды.
Я понятия не имею, сколько времени это займет.
Когда я дохожу до шести, рот герцога открывается, и гадкая смесь крови и мокроты стекает по его подбородку. Я пытаюсь повернуть его на бок, но он воет и выгибается, спина оказывается под жутким углом.
