— Ты невозможен! — кричу я. Затем я делаю что-то очень глупое — бросаюсь вперед и бью Дегре плечом в грудь, что, как я знаю, плохо кончится, поскольку именно он научил меня драться. Он опрокидывается назад и врезается в стойку, но каким-то образом ему удается зацепиться ногой за мою лодыжку, когда он падает. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, я затылком трескаюсь о пыльный пол.
Дегре забирается на меня. Я пинаю его ногой, и мой ботинок вонзается ему в живот. Он сгибается пополам, хрипит, и я пытаюсь откатиться, но мне некуда двигаться, и я врезаюсь в прилавок. Чайник с лязгом падает на пол, отражаясь, как колокол, за которым следует грохот, по крайней мере, дюжины стеклянных флаконов.
— Что, черт возьми, здесь творится? — Мирабель врывается в магазин. Она смотрит сначала на свое разбитое оборудование, а затем на Дегре. — Ты.
Дегре приподнимается на локтях, его голубые глаза весело сияют.
— Какая прелесть, Йоссе. Твоя отравительница пришла спасти тебя.
— Скажи ему, — говорю я Мирабель, потирая пульсирующую голову. — Скажи ему, что он может тебе доверять. Что ты никому не причинила вреда и не имела никакого отношения к нападению на Версаль.
Она моргает, как будто я говорю на чужих языках.
— Что?
— Скажи ему то, что ты сказала мне.
Она медленно отступает и упирается в дверь. Глаза у нее широкие и тревожные, щеки белоснежные, как луна.
— Я не понимаю. Я не могу… — она хватается за лоб. Капельки пота стекают от ее волос. Ее рот открывается и закрывается, но она, кажется, не может найти голос.
У меня по спине пробегает холод страха.
— Мирабель?
Я ощущаю взгляд Дегре. Его взгляд мечется, словно он смотрит увлекательный теннисный матч.
Я поднимаюсь на ноги, сердце колотится в моей груди.
— Что ты пытаешься сказать?
— Прости, — ее плечи дрожат. — Мне очень жаль.
— Почему тебе жаль? — она долго молчит, и я хочу пересечь комнату и встряхнуть ее. — Ответь мне!
Наконец она опускает взгляд. Ее взгляд так же пуст и так же далек, как и в замке герцога Люксембургского.
— Это все моя вина, — тихо говорит она.
— Я не понимаю, — повторяю я.
Всхлип вырывается из ее горла, и ее голос срывается.
— Моя мать передала отравленную петицию в руки Королю-Солнцу, но я сделала яд. Я в ответе за его смерть.
Прилив леденящего кровь холода распространяется по моей груди и обвивает пальцами мое горло. Я мотаю головой.
— Нет. Это невозможно. Ты сказала, что не имеешь никакого отношения к нападению на Версаль.
Мирабель говорит в пол, ее голос звучит ровно и сухо:
— Я сказала, что ничего не знала о планах матери, я и не знала. Но вряд ли это делает меня невиновной. Я знала, что она даст кому-нибудь яд. И я создала кровавое зелье, чтобы сделать магию Лесажа тактильной: его молния, дымовые твари — ничего из этого не существовало бы без меня. Я причина того, что Теневое Общество смогло захватить город.
Звон в ушах заглушает конец ее признания. Из-за нее мои сестры чуть не погибли. Она убила моего отца. И Ризенда…
Я смотрю на Мирабель, сгорбившуюся в дверном проеме, пытаясь связать девушку, которую я видел, с любовью применяющую лечебные средства, с монстром, которого она описывает. И не могу. Это невозможно.
— Прости меня, — выдавливает Мирабель.
— Вот видишь! — Дегре вскакивает на ноги и указывает пальцем. — Она сама признает! Она убила короля, твоего отца. Это уже ужасное преступление. Но она еще и в ответе за смерти половины знати и полиции Парижа. И ты с ней решил объединиться, — он скалится, глядя на меня, — но я не буду совершать такую ошибку, — он вытаскивает рапиру из коричневой мантии и идет к Мирабель. — На колени.
Дверь открыта. Она могла попытаться сбежать. Но она смотрит на Дегре полными слез черными глазами и подчиняется. Ее губы дрожат, а дыхание становится прерывистым и частым. Она не просит пощады. Не смотрит в сторону.
Дегре подносит свой клинок к ее горлу и поворачивает острие так, чтобы оно вонзилось в плоть под ее ухом. Лента из малиновых змей спускается по ее шее. Я смотрю, как она стекает ниже. Каждый удар сердца бьет о мои виски. Мой кинжал лежит на полу в пределах досягаемости, но я не могу пошевелиться. Не уверен, хочу ли.
Мирабель сглатывает, преодолевая давление клинка Дегре, и поднимает подбородок выше.
— Сделай это, — выдыхает она. Но в этот же момент с улицы доносится скрежет. Как меч, волочащийся по булыжникам. Звук приближается, становится громче, и мой нос заполняет ужасная вонь — как тухлые яйца и порох. Волны маслянисто-голубого дыма вливаются в магазин и обвивают наши лодыжки.
Дегре отшатывается, выкрикивая ругательства. Мирабель падает на пол и хватается за шею. Я быстро встаю на ноги. И мы все смотрим в дверь, на огромного зверя из дыма цвета индиго, который появляется в поле зрения. У него длинные кожистые крылья, когти длиной с мое предплечье и шипастый хвост, пугающе похожий на булаву. Он со скрежетом мечется в стороны, пока монстр неуклюже движется по улице Наварин.
