Все это напоминало некий бессмысленный сон, где ты, сам точно не зная с какой целью, гонишься за некой тенью, понятия не имея, что будешь с ней делать, если вдруг догонишь. Так и я: только что завершились позорным падением мои гонки с тележкой по гипермаркету, а я уже вновь бросался вдогонку за парнем, который всего-то угостил меня сигаретой вчера, ближе к ночи.
Его автомобиль — серебристо-серый «Фольксваген» не первой молодости — выскочил на выезд с территории парковки с противоположной стороны, но я легко сократил расстояние благодаря временному затишью на дороге и зеленому сигналу светофора.
Уже через считаные минуты я прочно держался у «Фольксвагена» на хвосте, не собираясь уступать в скорости, преследуя его до победного конца. При этом нам обоим удавалось двигаться, соблюдая правила дорожного движения и практически не превышая скорости на данном отрезке трассы.
Я и сам не заметил, как меня захватил азарт погони. Спроси меня в тот момент, как зовут мою маму, и я не смог бы дать членораздельный ответ, так был увлечен преследованием. А вот для чего я хотел догнать курильщика в очках? Бог его знает. В самом деле, догони я его, схвати за грудки, что бы спросил — почему ты, парень, испугался, увидев, что я на тебя смотрю? А что, если он ответит, что испугался, что сейчас я снова стрельну у него сигарету?..
Размышляя трезво, можно сделать вывод, что эта погоня в какой-то мере была для меня отдушиной. В рутинном повторении одних и тех же вопросов без ответа вдруг я мог сделать передышку и просто летать по городу на своем добром славном «Пежо», наслаждаясь скоростью и ветром, который свистел в моей голове, отдыхающей от суровых размышлений.
Когда позже я посмотрел на часы, выяснилось, что погоня продолжалась чуть меньше часа, хотя мне показалось, что прошли считаные минуты. То, словно приклеенные друг к другу, мы нарезали круги по улицам старой Москвы, то вырывались на раздолье просторных трасс…
Завершилось все моим очередным на сегодняшний день полным провалом, вроде позорного падения в состязаниях с Мишенькой Бабушкиным. Слегка оторвавшись от меня, «Фольксваген» неожиданно повернул налево на меняющийся цвет светофора, в последний момент успев проскочить на желтый и оставив меня с носом перед потоком машин, дружно рванувших на вспыхнувший для них зеленый.
Несколько секунд я молча скрежетал зубами. Потом, припомнив уроки добрых людей, выдавил из себя кисловато-жизнеутверждающую улыбку, пару раз повторив, что все равно разыщу этого типа и вытрясу из него, почему он вдруг решил от меня скрыться.
К тому времени как загорелся зеленый свет, я вполне успокоился, с места в карьер рванув вперед — как поется в песне, «под крышу дома своего».
Каюсь: эта глупая и бессмысленная погоня настолько меня увлекла, что я совершенно забыл и о том, что собирался приготовить своей гостье незабываемое блюдо, и о решении посетить дом упорно «недоступной» для меня Сони, чтобы серьезно побеседовать с ней.
Я позволил себе увлечься погоней, а в итоге очутился в совершенно не знакомом мне районе необъятной Москвы, как вскоре выяснилось — в прямо противоположной стороне от моего собственного дома с петушком на флюгере. Нужно было срочно менять направление движения и отправляться домой. Но, притормозив на обочине, я дал себе несколько минут на размышления и на парочку-тройку весьма важных звонков.
Как ни крути, а по всему выходило, что этот парень в черных очках не просто так попался мне на глаза, а, будучи замечен, блестяще отыграл испуг и бегом кинулся к своей машине. Теперь понятно: с самого начала у него была цель — позабавить меня погоней, отогнав подальше…
Подальше от дома Сони? Или от моего собственного дома?..
Я невольно сжал кулаки. И я совершенно бездарно попался! Гонялся за ним, как мальчишка, по всей Москве, позабыв о времени и своих собственных планах. Почувствовав, как отчаянно заколотило тревогу мое сердце, я достал свой телефон и первым делом попытался, назло всему, все-таки услышать Соню. Увы, все было совершенно бесполезно.
В отчаянии я дал отбой и собирался уже успокоить свою душу, позвонив Кристине, чтобы убедиться, что у нее все в порядке, как вдруг совершенно неожиданно мой телефон запиликал сам, без моей помощи — звонок был от моей гостьи, как будто она почувствовала мое желание выйти с ней на связь.
— Ален, мне страшно.
Это были первые слова, произнесенные дрожащим полушепотом, от которых мое бедное, только-только успокоившееся сердце вновь бросилось скакать галопом.
— Что происходит? Ты где?
Я слышал ее дыхание. Потом вновь прозвучал тихий шепот:
— Ален, я у тебя в спальне. Вдруг почувствовала такую усталость… Решила прилечь отдохнуть, и тут — этот звук…
Бешеный молот моего сердца теперь едва не оглушал меня самого. В один момент пересохли губы — сейчас бы одним глотком осушил огромный бокал прохладной воды.
— Какой звук?
Кажется, она тихонько заплакала.
