Самостоятельный рассказ из серии "Архив Корсакова". Без спойлеров, но желательно читать после "Темного двойника Корсакова".1881 год, осень. По дороге в Венецию, оккультный сыщик Владимир Корсаков заглядывает ненадолго в Витебск, проведать нового друга, и оказывается втянут в расследование странных смертей. Следы (буквально) приводят его в губернаторский дом.
Витебск сумел удивить Владимира Корсакова. Причем, в кои-то веки, сюрприз вышел приятным.
Задерживаться в городе Корсаков не намеревался. Более того, Витебск вообще лежал не то, чтобы по пути – к началу октября Владимир должен был оказаться в Венеции, однако решил заглянуть в гости к своему новому знакомцу, Христофору Севастьяновичу Горегляду. Проведать знахаря и охотника, пообедать в каком-нибудь хорошем ресторане – и дальше в путь. Чего ждать от хоть и губернского, но совсем небольшого и не слишком развитого города?
Для начала, Корсакова удивил вокзал. Было это солидное трехэтажное здание из кирпича, окруженное чистым белым забором. Пешеходы покидали привокзальную площадь по ухоженным аллеям, для экипажей были выделены отдельные выезды. Похвальная благоустроенность!
Наняв извозчика до центра города, Владимир приготовился с любопытством крутить головой. И первое время оставался разочарован. Прилегающая к вокзалу часть Витебска вполне соответствовала его первоначальным представлениям: скромные домишки, осенняя грязь повсюду, типичный провинциальный город. Но когда его коляска выкатилась на мост через Двину, Корсаков был вынужден уважительно присвистнуть. Оглянувшись на него, словоохотливый возница взял на себя роль провожатого и принялся знакомить путешественника с городскими достопримечательностями.
Северная часть города, располагавшаяся по левую руку от моста, лежала на верхушке высокого, изрытого оврагами, холма. В лучах сентябрьского солнца особенно внушительно смотрелся огромный Успенский собор, непохожий на привычные церкви средней полосы. Нет, храм, скорее, напоминал аналогичные сооружения в Центральной и Западной Европе. Высокий, белый, с двумя остроконечными колокольнями по обе стороны от фасада и огромным куполом, он вызывал в памяти Корсакова соборы Рима, а не Москвы или Петербурга.
Слева от храма, по вершине холма, был разбит бульвар. Стояла первая половина сентября, а потому зелень листвы лишь легонько тронули вкрапления осеннего разноцветья, но картина уже получалась крайне живописной. Справа, на другом берегу оврага, виднелись шпили еще нескольких церквей, а кроме них над поросшими мхом крышами с деревянной черепицей возвышалась часовая башня ратуши. А когда экипаж свернул с моста на Замковую улицу, Корсаков уже был готов признать, что Витебск ему откровенно нравится. Ни одного замка, конечно, по дороге не попалось. Зато улица была шоссированной, по обе стороны вытянулись пристойные каменные здания, а перспективу замыкал еще один непривычный собор, на этот раз – Николаевский. Говорливый извозчик уже успел похвастаться, что в этой части Витебска есть и своя гимназия, и театр, клуб, и дворянское собрание, и прочие атрибуты процветающего города.
У Николаевского собора экипаж свернул налево и, миновав перекинутый через очередной овраг мост, они оказались на треугольной Ратушной площади. Сюда выходило еще два храма – двурогая, похожая на униатскую, Воскресенская церковь слева, и уже очевидно католический костел святого Антония Падуанского. По центру возвышалось уже виденное с моста здание ратуши – трехэтажное, с высокой часовой башней. Оно вмещало в себя и городскую думу, и полицейское управление, и главный суд. Перед ратушей раскинулась биржа извозчиков, где Корсаков и сошел. Благо его уже ждали.
Рядом с биржей стоял огромного роста мужчина, заросший темной, едва тронутой сединой, бородой. У его ног смирно лежал здоровый лохматый волкодав. К псу Корсаков и обратился. Он присел на корточки и с заговорщицким видом спрятал руку в карман осеннего пальто. Заинтересованный волкодав приподнялся, нерешительно переступил с лапы на лапу и вопросительно поглядел на хозяина.
– Можно, – пробасил гигант.
Пес ринулся к Корсакову и принялся облизывать его лицо, чуть было не повалив на землю. Владимир с хохотом принял собачий восторг, извлек из кармана купленный в мясной лавке у вокзала кусок говядины и торжественно вручил волкодаву. Затем поднялся и улыбнулся хозяину пса:
– Кажется, он не забыл мои угощения в Смоленске.
– Нет, такое Серый не запамятует.
– Что ж, тогда это были выгодные инвестиции, – объявил Корсаков и протянул руку. – Вижу, вы получили мою телеграмму. Рад видеть, Христофор Севастьянович!
– И я вас таксама1, Владимир Николаевич, – пробасил Горегляд, аккуратно приняв его ладонь. – Только, боюсь, у мяне да вас просьба будет.
Корсаков взглянул на напряженное лицо Христофора Севастьяновича, понял, что коротким визитом вежливости он не отделается, тяжко вздохнул и произнес:
– После Смоленска, я ваш должник. Рассказывайте, чем могу помочь.
***