- По мелочи, Томас, всегда по мелочи. Да, мы поболтали немного сегодня утром. Он заставил всех двадцать семь сотрудников суда вдоль и поперек просмотреть список дел, назначенных к слушанию, в поисках улик. Бесполезно. И я сказал ему это. В каждом случае, который поступает в Верховный суд, имеется две стороны, и каждая задействованная сторона, разумеется, внесет свой вклад, если один судья, двое или трое исчезнут, а вместо них придет один, двое или трое новых, более сочувственно относящихся к этому делу. Имеются тысячи апелляций, конец которым в итоге будет положен здесь. И ты не можешь просто выхватить одну и сказать: "Вот это дело! Именно этот человек убил их". Глупо.
- Что он сказал?
- Конечно, он согласился с моим блестящим анализом. Думаю, он позвал меня после ознакомления со статьей в "Пост", чтобы проверить, не удастся ли ему выжать что-нибудь из меня. Ты можешь поверить нервному человеку?
Официант склонился над ним, задержав вопросительный взгляд.
Верхик заглянул в меню, закрыл его и протянул ожидающему официанту.
- Жареную меч-рыбу, сыр. Овощей не надо.
- Я съем грибы, - сказал Каллахан.
Официант исчез.
Каллахан засунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда толстый конверт. Положил его на стол рядом с пустой бутылкой пива.
- Взгляни на это, когда появится возможность.
- Что это?
- Что-то типа дела.
- Я ненавижу дела, Томас. В самом деле, я ненавижу закон и юристов. И за исключением тебя я ненавижу профессоров юриспруденции.
- Дарби написала.
- Я прочитаю сегодня ночью. О чем оно?
- Кажется, я сказал тебе. Она сообразительна и интеллигентна, к тому же активная студентка. Она пишет лучше многих. Ее страсть - конечно, другого плана, нежели ко мне, - конституционное право.
- Бедняжка.
- Она скрылась на четыре дня на прошлой неделе, полностью игнорировала меня и остальной мир и появилась со своей собственной теорией, которую она сейчас отвергает. Но тем не менее прочитай. Она гипнотизирует.
- Кто подозреваемый?
Арабы разразились оглушительным хохотом, похлопывая друг друга по плечам и проливая виски. Они наблюдали за ними с минуту, пока те не успокоились.
- Разве ты любишь смешивать спиртное? - спросил Верхик.
- Противно.
Верхик засунул конверт в карман пиджака, висящего на спинке стула.
- В чем заключается ее теория?
- Она несколько необычна. Но прочитай. Полагаю, она не повредит, не так ли? Вам, парни, нужна помощь.
- Я прочитаю только потому, что это написала она. Какова она в постели?
- Какова твоя жена в постели?
- Роскошна. В душе, на кухне, в бакалейной лавке. Она роскошна во всем, что бы ни делала.
- Так не может продолжаться.
- Она выдохнется к концу года. Возможно, я получу городскую квартиру и чего-то добьюсь.
- Разве не было добрачного соглашения?
- Было, но я юрист, не забывай об этом. Найдено больше лазеек, чем в законодательном акте о реформе налогов. Мой приятель подготовил это. Разве ты не любишь закон?
- Давай поговорим о чем-нибудь другом.
- О женщинах?
- У меня идея. Ты хочешь встретиться с девушкой, так?
- Мы говорим о Дарби?
- Да. О Дарби.
- Я бы хотел увидеться с ней.
- Мы собираемся на Сент-Томас на благодарение. Почему бы тебе не встретиться с нами там?
- Я должен быть со своей женой?
- Нет. Ее не приглашаем.
- А Дарби не откажется немного побегать по берегу почти нагишом, лишь с узкими завязками на бедрах? Нечто типа шоу для нас?
- Возможно.
- Здорово! Я не могу поверить в это.
- Ты можешь снять домик рядом с нами. Поверь, нас ожидает приятное времяпрепровождение.
- Чудесно, чудесно. Просто чудесно.
Глава 13
Телефон прозвонил четыре раза, включился автоответчик, записанный голос эхом прокатился по квартире. Зуммер, потом "сообщения нет". Он снова прозвонил четыре раза, та же программа, и снова "нет сообщения". Минуту спустя он зазвонил опять. Грей Грентэм схватил трубку, оставаясь в постели. Сел на подушку, пытаясь сосредоточиться.
- Кто говорит? - спросил он, делая над собой усилие. Свет не проникал через окно.
Голос на другом конце был низким и робким:
- Это Грей Грентэм из "Вашингтон пост"?
- Да. Кто говорит? Медленно:
- Я не могу назвать вам свое имя. Туман рассеялся, и он сосредоточил свое внимание на часах. Было без двадцати шесть.
- Ладно, оставим в покое имя. Почему вы звоните?
- Я видел вчера вашу статью о Белом доме и кандидатах.
- Это хорошо. - "Ты и миллион других". - Почему вы звоните мне в такой неподходящий час?
- Извините. Я иду на работу и остановился у общественного телефона. Я не могу звонить из дома или офиса.
Голос звучал отчетливо, с артикуляцией, и казался интеллигентным.
- Какого офиса?
- Я юрист.
Великолепно. Вашингтон являлся домом для полумиллиона юристов.
- Частная практика или в правительстве? Легкое замешательство.
- М-м, лучше я не скажу.
- Ладно. Послушайте, мне бы поспать. Почему, в сущности, вы мне позвонили?
- Я могу знать кое-что о Розенберге и Дженсене.
Грентэм сел на край кровати.
- Например...
Более продолжительная пауза.
- Вы записываете это?
- Нет. А должен?
- Не знаю. Я действительно напуган и в замешательстве, мистер Грентэм. Предпочел бы не записывать это. Может быть, в другой раз. Договорились?
