— Вы, наверное, исправно ходите в церковь, мадам?
— Нет, семья, в которой я выросла, мало уделяла внимания религии.
— Хм, я совершенно отвлёкся от темы. Так значит, у вас нет никаких предположений, кто мог стащить злосчастные парики? Вы же наверняка знаете всех жителей посёлка.
— Конечно! Я живу здесь более двадцати лет. Скажу вам откровенно, месье, на старые парики из искусственных волос вряд ли кто-то польстился. Если только подростки. Но у нас почти нет молодёжи. Все остальные люди солидного возраста. У нас даже живёт бывший священник.
— Священник?! Почему вы назвали его бывшим?
— Отец Гюстав Трюбло давно оставил службу. Кажется, у него были какие-то проблемы с больным братом. Но я могу ошибаться. Он тихий человек, и не скажу чтобы очень общительный.
Клод опустил голову, чтобы скрыть явно промелькнувший азарт во взгляде.
— Прошу прощения, мадам, я совершенно забыл о времени.
— Это я вас заговорила, — улыбнулась женщина. — Но действительно ничем не смогу помочь. Я всего лишь приходила на спектакли, чтобы полюбоваться своими костюмами при свете рампы.
— Благодарю вас, мадам. Мне было интересно побеседовать с вами, и кофе у вас просто прекрасный, — встав из-за стола, произнёс Клод.
Немного отъехав от дома Виктуар, он остановил проходящего мимо жителя и спросил, как найти Гюстава Трюбло. Мужчина сообщил, что дом расположен в самом конце и стоит на границе между двумя деревушками. Это ужасно неудобно, вечно происходит путаница с написанием адреса. Дом такой маленький, с зелёной крышей и огромным платаном во дворе. Но если молодому человеку нужен сам старик Гюстав, то не стоит тратить время, бедняга уже вторую неделю в госпитале. У него вроде бы что-то с сердцем.
Клод поблагодарил и, подождав, пока прохожий скроется из виду, медленно поехал по улице. Он нашёл нужное ему строение и, выйдя из машины, бегло оглядел участок. Он с радостью бы перемахнул через невысокий забор и устроил более тщательный осмотр. Но из дома напротив вышла женщина и начала развешивать бельё, то и дело поглядывая на незнакомца. Удивительно, в этом месте до сих пор сушат бельё на улице! Он вернулся в машину и набрал номер Марианны. Нет, ничего нового по уликам она не скажет. Вроде бы Леон нашёл на нижнем белье одной из потерпевших цветочную пыльцу. Но там буквально пара пылинок, и это совершенно ни о чём не говорит. Какое растение? Кажется, глициния. Но в предместье она растёт на каждом участке. И возле мотелей тоже.
Клод высунулся из окна и бросил взгляд на участок Трюбло. Справа от калитки раскидистый куст сиреневых гроздей. Что и требовалось доказать. Однако, сделав круг и проехав мимо дома портнихи, заметил, что и у неё во дворе цвела глициния. И у соседей напротив тоже.
Ладно, теперь надо навести справки о священнике и в госпитале, и на его прежнем месте службы, это чертовски любопытно. Просто отлично, визит к портнихе оказался вовсе не пустым, как ему показалось вначале. Хотя он здорово сглупил. Ведь доктор Легран уже предполагал, что Пастор не иначе как разжалованный кюре. Можно было ускорить расследование, сообрази он просто узнать о всех священниках в радиусе пяти миль. Вряд ли их много. Но с другой стороны, сумасшедший Пастор может и не иметь сана. Кроме кюре, там есть и другие должности. Вот чёрт! Он взялся за такое сложное дело, даже не сообразив, как следует изучить тему. Ну да, его семья никогда не была религиозной, и единственное, что соблюдалось в их доме, — это рождественский праздник. Да и то больше из-за детей. Лиза всегда с трепетом ждала, когда появится Пер-Ноэль. Или, скорее всего, ждала подарки. И, едва научившись писать, она старательно составляла для него длинное послание, перечисляя, что хотела бы получить на Рождество.
Так, теперь надо составить себе план. Но таинственный Гюстав Трюбло останется в нём первым номером. Хотя бы потому, что знаком с портнихой и, следовательно, мог быть в курсе о театральной студии, костюмах и прочем. Возможно, он даже ходил на представления и сразу смекнул, где можно незаметно разжиться париками. В конце концов, он мог и вовсе попросить Сюзанну по-соседски сшить пару-тройку балахонов, а она забыла об этом. Женщина ведь сама признала, что простые модели для неё скучны. Фонтен бросил взгляд на часы. Надо звонить Пьеру, иначе разразится скандал, — стажёр пропадал больше пяти часов, не поставив напарника в курс дела. Но, взяв телефон, Клод на минуту задумался. Ужасно не хочется отдавать Совари такой лакомый кусок. Он же уверял, что ему всё равно. Ну, стало быть, вновь придётся ограничить информацию и придержать подробности.
