— Во всяком случае, вам надо быть готовым, что на время расследования вас могут отстранить от работы.
— Проклятье! Я немедленно иду к шефу и подробно отчитаюсь ему за каждый свой шаг.
— Этим вы ничего не добьётесь и к тому же подставите меня. Ведь никто не знает, что я успел вам всё рассказать. Теперь вы понимаете, почему я не хотел воспользоваться телефоном?
— Нет, это действительно какая-то ерунда. Но раз вы сообщили мне тайные сведения, зачем же вы взялись меня подвезти? Как же я выйду из вашей машины возле участка?
— Никак. Я высажу вас раньше, и вы преспокойно проедете одну остановку автобусом.
— Умно… Но по крайней мере вы останетесь вне подозрений, — протянул Клод.
— Вы никогда не играли в постановках в школе или дома?
— Не приходилось. Актёрская карьера меня не привлекала, ведь я собирался стать профессиональным спортсменом. Да… я занимался лёгкой атлетикой с восьми лет и имею приличные результаты. Я всё время посвящал тренировкам.
— Почему же вы оставили спорт?
— Я уже как-то упоминал. После того как в машину родителей врезался пьяный лихач, а местная полиция отнеслась к делу спустя рукава, я решил, что стану полицейским. Мне тогда едва исполнилось девятнадцать, а сестре всего двенадцать. Я пошёл учиться, и Лиза около двух лет жила в приёмной семье. Потом мне разрешили её забрать.
— Ну, мы почти приехали, — спокойно проронил Совари.
Открыв дверцу, Клод чуть помедлил и спросил:
— Почему вы спросили, участвовал ли я в постановках?
— Хочу, чтобы вы вели себя естественно, когда придёте в участок. Ведь вы не в курсе ни убийства, ни подозрений относительно вас.
— Не беспокойтесь, Пьер. Я умею держать себя в руках. И ещё раз спасибо вам за помощь.
Фонтен не стал ждать автобуса. Закурив, он решил пройтись пешком, чтобы обдумать услышанное. Ноющая боль в ноге отвлекала от мыслей, но, войдя в участок, стажёр постарался вести себя как можно естественней. Столкнувшись с Ларошем, он поздоровался, несмотря на то что широкое лицо комиссара вспыхнуло от гнева. И, услышав, что его немедля требует к себе Дюбуа, просто кивнул. К сожалению, Пьер оказался прав. Несмотря на подробное объяснение всех своих действий с прошлого вечера, шеф, постукивая по столешнице, передвигал с места на место листы бумаги, сопел и хмурился, но наконец заявил, что всё это кандидат Клод Фонтен обязан изложить в письменном виде. Затем следует побеседовать с инспектором Журвилем из отдела надзора. И беседа окончилась тем, что Клода временно отстранили от работы и потребовали сдать жетон. Ему стоило неимоверных усилий не взорваться. Но, положив жетон на стол, он сжал губы и слегка побледнел. На сочувствующие слова Марианны и Леона Клод пожал плечами и спокойно ответил, что вынужденный отпуск как нельзя кстати, подлечит колено, а заодно займётся разбитой машиной. Так что вряд ли ему придётся скучать. Он зашёл в кабинет напарника и минут десять демонстративно громко возмущался произошедшим. Пьер быстро что-то написал на бумаге и подвинул её напарнику. Там была всего одна фраза:
Клод, продолжая ворчать, чиркнул ответ.
Пьер улыбнулся и, подмигнув, опустил лист с перепиской в машинку для резки бумаг.
