На следующий день в воскресенье я принялся тщательно анализировать ситуацию прошлого вечера. Чем больше я думал, тем сильнее у меня крепло убеждение, что Лидия преднамеренно оказалась промежуточным звеном между Петровым и мной. По крайней мере, для меня наилучшим и самым безопасным вариантом было рассматривать её именно в этом качестве. Я решил говорить с ней с расчетом на последующий интерес Петрова, то есть сообщать ту информацию, которая, в случае доведения её до Петрова, увеличит мои шансы завоевать его доверие. С другой стороны, теперь ко всему, что говорила мне сама Лидия, следовало относиться намного серьезнее, чем раньше. Я не мог не учитывать вероятность того, что иногда она могла действовать в интересах Петрова.
В течение последующих нескольких недель Лидия ещё более настойчиво советовала мне выйти из состава членов клуба. Я обдумывал сложившуюся ситуацию в течение нескольких дней. Если совет исходил от Петрова, то в чем заключалась причина этого? Таких причин могло быть две.
Во-первых, он мог желать моего ухода из клуба, исходя из своего понимания интересов Советского Союза. Места такого рода, определенно, находятся под наблюдением австралийской контрразведки. Если Петров вынашивал мысль о моей вербовке в качестве советского агента, он обязательно захочет вывести меня из-под подозрения.
Во-вторых, нельзя исключать что это просто прием для моей проверки. Петров мог быть в курсе моей биографии. Он мог знать, что я не был коммунистом, и что мое участие в делах клуба началось сравнительно недавно. Я представил себе, как он задается вопросом, почему этот человек, занимающийся врачебной практикой, отвергает добрый совет и упорно посещает клуб, зная, что это может неблагоприятно отразиться на его карьере. Однако это вполне можно понять, если он работает на австралийскую контрразведку.
Глава Десятая
Я пришел к выводу, что свободно могу поэкспериментировать, сокращая свое участие в делах клуба, по крайней мере поэтапно. Если выяснится, что это было неправильное решение, я смогу объяснить свои действия возросшей загрузкой как по линии врачебной практики, так и в работе в качестве музыканта.
Когда я сообщил о своем намерении Джоффу Скотту, он аж взвился.
- Не валяйте дурака, - сказал он, - у вас прекрасное положение. Не надо ломать построенного.
Разговор с Джофом происходил в небольшом, только что организованном офисе прикрытия в пригороде Эджклиф, где он легендировал деятельность газетно-рекламного агентства. Для того, чтобы придать помещению видимость реального агентства, Джофф разложил по офису множество газетных и журнальных вырезок. Посещения этого места агентами было легко объяснить, так как почти каждому в какой-то период своей жизни хочется видеть свое имя напечатанным, то есть он эксплуатировал общечеловеческое желание прочесть о себе в газете или журнале.
Несмотря на аргументы Джоффа, которыми он давил на меня очень энергично, я решил следовать выбранным мною путем, но с соблюдением осторожности. В качестве первого шага я написал в комитет клуба письмо, в котором подал в отставку со своей должности. До этого я уже объяснил мои трудности Клодницкой и сказал, что буду готов помочь, когда потребуется.
Это не удовлетворило Лидию.
Уходите оттуда совсем, - сказала она. - Не оставайтесь даже членом клуба.
Я сразу не последовал её совету, но когда увидел, что моя отставка из комитета никоим образом не повлияла на мои отношения с Петровым, я решил, что надежнее будет уйти совсем.
Но Петров вел себя так, что мне было трудно понять, правильно ли я поступил. Как-то в один из этих дней Лидия, Петров и я зашли что-нибудь выпить в отель Канберра.
- Владимир Михайлович, Майкл ушел из клуба, - сказала Лидия. Петров в ответ что буркнул.
Лидия проявила настойчивость и повторила свое сообщение, как будто в первый раз её слова не были поняты. - Он совсем ушел из клуба.
Поскольку Петров не проявил никакой реакции, она повернулась ко мне. Скажите ему, Майкл, скажите сами.
Я пожал плечами и пояснил причину моего решения: - В общем то, да, произнес я. - У меня очень много работы.
Петров по-прежнему почти не проявил к этому вопросу интереса, и я так и не понял, имела ли эта информация для него хоть какое-то значение.
Этот инцидент внес путаницу в мое представление о роли в этом деле Лидии.
_ Агент она или дура?, - спрашивал я себя.
Вероятно, у меня было не совсем верное представление о вещах на этой стадии, и я придавал большое значение обстоятельствам, которые ничего не значили. А может быть мои сомнения вели меня и в правильном направлении.
Как бы то ни было, когда в следующий раз я встретил Петрова в клубе, он был со мной довольно любезен. Мы с ним разговорились и среди прочего он пожаловался мне, что его беспокоит боль в колене. Он попросил меня встретить его на Кингс Кросс и затем осмотреть его колено. Придерживаясь линии поведения, согласно которой в моем отношении к нему не было особой заинтересованности, я намеренно опоздал на встречу, и его на месте не оказалось.
