Другим несоответствием, которое поражает вновьприбывшего в Австралию, является отдаленность официальной власти от жизни всей страны в целом. Это является результатом борьбы между Сиднеем и Мельбурном, каждый из которых хотел бы добиться чести служить местом пребывания федерального правительства. Для того, чтобы выбрать более или менее нейтральное место для размещения правительства, была назначена специальная комиссия. В географическом и климатическом отношении выбранное ею место было великолепным, но оно оказалось на расстоянии 400 миль от Мельбурна и 200 миль от Сиднея. Из моих контактов по различным поводам с правительственными учреждениями я вынес убеждение, что если территориальная изоляция Канберры при взгляде со стороны и была восхитительна, она лишала официальных правительственных чиновников возможности быть в курсе того, чем живет и что думает вся страна.
Но, когда я пытался добраться до дома Лифанова, меня больше всего беспокоила сложность дорожного движения Канберры. Вскоре я запутался в казавшемся бесконечным лабиринте, и мне пришлось неоднократно спрашивать дорогу, прежде чем я наконец достиг района Муга Уэй, места проживания высших правительственных чиновников и дипломатов.
Прием у посла проходил в саду. Здесь я освежил мое знакомство с миссис Петровой, с которой я мельком встречался за несколько недель до этого, когда играл на концерте в Канберре. Меня ещё раз поразило то, насколько она выделялась среди жен других советских официальных лиц. Она выглядела оживленной, была со вкусом одета и её непринужденная манера поведения контрастно отличалась от поведения других жен, которые держались скованно, неловко, были одеты в немодные, плохо сидящие платья, а на их лицах не было косметики. Петрова, в отличие от других, была способна принять участие в светской беседе и отличалась общительностью.
Ее нельзя было назвать красивой, но она была, несомненно, привлекательной. Ее светлые до плеч волосы были хорошо ухожены, а голубые глаза всегда светились улыбкой. Изящного сложения и небольшого роста, она была одной из тех женщин, которые создают вокруг себя атмосферу живого обаяния.
Я был удивлен - по крайней мере на этой стадии - что она занимает в посольстве важный пост. Конечно, её внешность не соответствовала критериям, которые свойственны внешности карьерной женщины. Мне было трудно представить, что эта женщина, так любящая общественную жизнь, может быть бухгалтером и вести финансы посольства, а в качестве личного секретаря посла посвящена в дипломатические секреты международного значения.
На следующий день после праздника я отправился на частную вечеринку в дом Петровых. Их дом поразил меня своим аскетизмом обстановка была весьма посредственного качества и выглядела подержанной. Так могло выглядеть жилище рабочей семьи в нелегкие времена. Совершенно не было бытового оборудования и предметов, которые можно было бы ожидать увидеть в доме людей, принимающих у себя гостей определенного социального положения.
Вечеринка была организована в русском стиле, и если сам дом выглядел бедно, то стол оказался богатый. Среди гостей были чешский консул генерал Кафка со своей женой, два служащих персонала консульства, а также торговый атташе советского посольства. Вечер прошел в очень раскованной и приятной атмосфере.
Вскоре после этого я вернулся в Сидней. Я начал замечать, что всякий раз, когда Лидия, Петров и я собирались вместе, с нами всегда оказывался и корреспондент ТАСС Пахомов, который стал проявлять ко мне даже больший интерес, чем во время предыдущего периода нашего знакомства. Когда мы оставались одни, он подробно расспрашивал меня о моем прошлом, о том как и когда я выехал из Польши.
Я рассказал ему, что с началом войны я через Литву выехал в Мемель5, а оттуда пароходом во Францию. Я всегда скрывал факт моего пребывания в Советском Союзе, так как если бы об этом стало известно, в отношении меня сразу же стали бы проявлять подозрения. К счастью, он не проявил особого интереса к этому вопросу. Это было очень кстати, так как в моей легенде были слабые места, и я почувствовал себя увереннее, когда он перешел к более безопасной для меня теме.
Пахомов интересовался тем, живы ли мои родители, где они и поддерживаю ли я с ними отношения. Здесь его цель была очевидной - если бы они жили в Польше, их бы, при необходимости, могли использовать в качестве заложников. У меня не оставалось сомнений по поводу причины этих опросов - Петров хотел пополнить мое досье.
Через несколько месяцев я обнаружил, что мое общение с Петровым стало перерастать в тесную дружбу. Всякий раз, когда он приезжал в Сидней - а его приезды происходили довольно часто - он всегда сразу же звонил мне и устраивал так, что мы посещали рестораны, ночные клубы и другие места развлечений. Иногда к нам присоединялась Лидия, однако чаще всего мы были с ним вдвоем.
