Дело рук человека полностью

Желз не был уверен, что сработает, но с силой прикусил язык. Опасно, но выбора нет. Солоноватая с привкусом железа кровь наполнила рот. Желз сложил губы в трубочку и плюнул в гладкую стену перед собой. Затем плюнул еще раз, направив губами струю правее, и еще раз ниже, между первыми плевками. Получились три точки - вершины будущего алхимического треугольника. Желз принялся плевать с частотой лучника. И тут прямо над ним появилось темное пятно - маленькая, но растущая конура для тех жутких псов. Крови оказалось недостаточно, Желз снова прикусил язык и продолжил харкаться. Он должен успеть, должен сделать максимально ровный и четкий треугольник, иначе не получится.

– Взять, - произнес Эг, и Желз понял, что времени у него больше нет.

Завершали алхимический треугольник, нарисованный кровью, три точки в центре. Желз поставил последнюю и вскрикнул: когти навалившейся сверху твари саданули от уха до щеки, а зубища впились в плечо. Боль огнем промчалась по телу. Под весом, удивительно тяжелой для скромных размеров собаки Желза, как он и рассчитывал, повело вперед. Он ударился лицом в алхимический треугольник, и его с жутким хлопком отбросило назад, в стену.

За плечом хрустнула голова пса. Перед глазами все завертелось, закружилось. В ушах зазвенело. Конура развеялась, как дымка в ветреную погоду. Он схватился за плечо: левая рука висела мертвым грузом. Энергетический удар, вызванный алхимией, сработал. Он снова мог шевелиться. Желз почти не осознанно, подчиняясь отточенным инстинктам, схватил чудом не погасший факел и боком помчался по проходу.

Левый глаз Желза не видел, безвольная рука раскачивалась в такт движению, словно висела на нитке. Даже не окончательно пришедший в себя, Желз все понимал и мог только надеяться, что алхимия в уплату за мгновенную силу забрала глаз, а рука пострадала исключительно из-за зубов пса.

Селур долго осматривал доску объявлений и хмурился. Цирюльник приглашал к себе. Некая дама В. предлагала массаж от болей в плечах и пояснице. Какой-то Джордж искал начитанного собутыльника, обещая тому обильное угощение взамен на интересную беседу. Марк де Обрайтер, капитан корабля, звал желающих в пятидневный круиз по Вельветовому морю. Малограмотный Дьяк, пишущий врач через «ф» и с мягким знаком, искал доброго дантиста, который подлатал бы его черные зубы за спасибо.

Все не то, не за этим я пришел в Тендоки.

После случая в Трате Селур неделю избегал людей, обходил деревни и села стороной, ночевал на опушках леса или в открытом поле. Пару раз посреди ночи на него нападали: волки и зерницы. Волков он отпугивал огнем, а вот с зерницами приходилось несладко. Каким идиотам взбрело в голову хоронить умерших родственников в корнях ржи, Селур не знал, но знал, что зерницы появились именно по их вине. Желтоглазые, покрытые крошащимися струпьями, пахнувшие хлебом, - они выбирались из земли затемно и бродили по округе в поисках влаги. Мечи их не брали. От ударов они рассыпались, точно зерно, и заново соединялись. Чтобы сладить с ними, Селуру пришлось использовать заклинание: он вызвал небольшой дождь, чем израсходовал оставшиеся две с половиной линии.

Селур мог колдовать и без линий, но понимал, к чему это приведет. В последний раз, когда он, будучи совсем еще юным, за ночь раз десять вызвал пламя, от страшного гнойного недуга - буквально лопнул, как пузырь, - скончался его друг, спящий в кровати над ним. С тех пор Селур поклялся, что никогда и не при каких обстоятельствах не станет злоупотреблять магией. И для того, чтобы сдержать слово, ему нужно убить грязного, как написано в кодексе чистых, человека. Ведь за него он получит новые четыре линии.

Селур решил, что нет лучше места для поисков какого-нибудь мерзавца, чем Тендоки, крупнейший город Хоруин. Убийства, изнасилования, отравления - здесь все это должно быть в избытке. В свой прошлый визит в Тендоки, он покарал местного маньяка с фетишом на потрошение женщин за пятьдесят, и сегодня не беспричинно надеялся отыскать нового, не менее отвратительного преступника.

На пока все шло совсем не по плану.

Доска изобиловало мусорными объявлениями об услугах ремесленников. И не одного, сколько бы и где бы Селур не видел досок, такое было впервые, не одного сообщения о пропаже, убийстве или розыске. Селур резко выдохнул носом, круто развернулся, собираясь уходить, и тут увидал мужчину с напоминавшей гнездо прической. Мужчина шел к нему, размахивая руками, - в одной свернутый в трубку лист, в другой сверкающий на солнце молоточек.

С новым объявлением? Может хоть сейчас мне повезет?

– Что у тебя? - нетерпеливо спросил Селур.

Мужчина ловко его обогнул, остановился у доски, опытным движением отвернул верхний край листа и вытащил из кармана чуть ржавый гвоздь.

– Мед, - проговорил он, поставил гвоздь и ударил молотком, - самый сладкий и густой во всем Хоруине.

Селур громко фыркнул.