– А как ты поняла?! Боже! Ты настоящий детектив!
Шум двигателя его красного джипа я всегда узнаю.
– Привет, Кирыч. Ну, как там наш потерпевший? Челюсть у Камиля не отвалилась?
Почему-то меня кольнуло по больному издевательство Максима над Смирновым.
– Нормально. Я провела у него семь часов… кажется. И он ни разу не пожаловался.
– Ты была у него всю ночь? Я приезжал. Ты не открыла. Потому что была у него?
– Говорю же, меня не было.
– Сдача крови занимает пять минут. Чем можно… обмениваться семь часов?
– Знаниями, Максим.
– Слушай, – перестал он надрывисто рычать, – я еду в ателье. С Полиной. Твое платье готово. Заранее заказал вообще-то.
– Мое что?
– Это такая девчачья прелесть.
– Моя прелесть хранится в чехлах с метательными ножами.
Скучающе я перечисляла все то, что перечислил только что Макс, только я добавляла красочные эпитеты к описанию:
– Удушающий корсет с леской вместо китового уса и панталоны, длиннее моих спортивных брюк с завязками на щиколотках? Полсотни ленточек и бантов на лифе и рукавах? И это – прелесть? Максим, мы вообще знакомы?
– Зато как томительно долго я буду развязывать каждый бантик, когда мы вернемся домой после бала… Целых семь часов.
– Планируешь ролевые игры?
– Я планирую сюрприз. Подсказка, там будет карета.
– Про лошадь не забудь.
Где-то рядом радостно заверещала Полина:
– Как романтично! Максим, ты настоящий купидончик!
– До вечера, – сбросила я звонок.
Но вечером Максим не приехал.
Он прислал курьера с коробкой объемом в четыре куба – в ней лежал мой исторический наряд с корсетом, юбкой и панталонами до щиколоток. Платье оказалось тяжелым и огромным, распластавшись по полу от стенки до стенки.
– Что скажешь, Геката? – позвала я хоряшу. – Дебютантка на балу… я?
Геката подкралась к подолу, принюхалась и громко чихнула. Дважды.
– Согласна.
Я переоделась в легинсы, три топа и широкий свитшот и отправилась на пробежку. Пару метательных ножей сунула в чехлы, туго затянув их ремнями вокруг лодыжек.
Сделав три круга по району, свернула к бетонной стене, за которой громыхали составы поездов метро. Выбрав трухлявый ствол упавшего возле бетонки дерева, я приступила к тренировке.
Я швыряла ножи разными стилями: с разворота спиной, в прыжке, с корточек, через плечо, из-под колена. Я сама не понимала, как у меня получается каждый раз попадать точно в яблочко. Раздухарившись, сделала кувырок-солнышко с махом ступни вверх, а второй нож швырнула, упав руками назад в мостике.
В итоге я запыхалась и плюхнулась на спину, когда услышала быстрые шаги по шуршащей листве. Схватив нож, я искала цель для броска.
– Кто здесь?!
Бомж, собака, вор… или очередной похититель кофеманок на белом минивэне?
– Кир, это я. Камиль, – вышел он из тени, и, пока его тень приобретала очертания, я поспешила спрятать нож обратно в кобуру.
– Отрежу тебе… ухо, – улыбнулась я, – если продолжишь так подкрадываться.
– Продолжу, – вытянул он руку, поднимая меня на ноги с прошлогодней прелой листвы.
– И почему?
– Потому что… гладиолус.
– Гладиолус? И чей это позывной?
– Пусть будет Воеводина.
Я нехотя улыбнулась.
– Ты знал, что в гладиолусе витамина C больше, чем в шиповнике. Он мочегонный и болеутоляющий.
– Разбираешься в ботанике?
– Я прочитала о растительных ядах все, что смогла найти. А потом Алла сказала, что все, что я нашла, написала она.
– Можно? – попросил он у меня нож, и я положила нагретую рукоять в его ладонь без перчатки, еще более обжигающую. – Когда-то я также читал про Ракиуру.
Он метнул нож, попадая ровно в центр пня.
– Это правда, – решила я, что удобней случая не будет, – что можно воткнуть человеку в горло нож и он не умрет, пока не выдернет рукоять? А если выдернет, истечет кровью за двадцать секунд?
– Да. Казнь маори. Или жизнь с постоянной адской болью, или умереть. Но решал приговоренный. Тоже прочитала в книгах?
– В твоем тесте вообще-то.
Камиль промазал по пню, чиркнув лезвием о бетонную стену.
– Зачем ты написал это в тесте? Придумал бы, что мечтаешь нарожать пятерых детей, сплавиться по горной речке в каноэ и прыгнуть с парашютом.
– Вымышленные слова. Как заклинание, которое никогда не оживит камень. Я мог написать там все что угодно.
– Значит, ты никого не убьешь?
– Или никогда не сплавлюсь по горной речке.
– Ты хороший человек, Камиль, – искренне улыбнулась я, – я рада, что подружилась с тобой, и верю, что ты не станешь воплощать свою фантазию в реальность.
Камиль не бросил нож в третий раз, он схватился за плечо и, морщась от судорог, сжал острие ножа ладонью до крови.
– Это самая ужасная из всех твоих идей – думать, что я хороший… Хотеть со мной… подружиться.
Развернувшись, он побежал от меня со всех ног, и я ринулась следом.
– Стой! Камиль, подожди!
Его тень мелькала между машин и подворотен, пока до меня не дошло:
– Ты же дал мне ключи от квартиры…
