— Благодарю вас, мастер Иванов, — ответил я. — И если вас не затруднит, прошу, пришлите мне, пожалуйста, протокол осмотра места происшествия, протокол осмотра трупа и результаты экспертизы.
— Хорошо, Павел Филиппович, — ответил жандарм.
— И еще: кто нашел тело?
— Увы, сейчас я не могу припомнить, — произнес Иванов без особой охоты. — Я посмотрю в протоколе и напишу вам сообщением.
— Хорошо, мастер Иванов, до встречи, — ответил я и сбросил вызов. Убрал телефон в карман, встал с кресла и вышел в гостиную. Где столкнулся с Фомой. И вид у слуги был очень уж обеспокоенный:
— Вашество, вас в приемной клиентка ожидает, — пробасил он. — Требует вас на разговор. Арина Родионовна хотела было ее выгнать, но она села на диван, потребовала чай и заявила, что не тронется с места, пока с вами не поговорит.
Я усмехнулся:
— Прямо требует?
— Так и есть, вашество, — обескураженно подтвердил Фома. — Котов распугала своим фырканьем.
— И что ей нужно? — уточнил я.
— Не говорит.
Я вздохнул и взглянул на часы. Нужно оценить и зарегистрировать дела, которые пришли из палаты. А затем съездить осмотреть место, где нашли Софью. Хотя нет, так не пойдет. Нужно будет прочесать окрестности от того места, где нашли тело. Это займет очень много времени. Так что делать это нужно будет завтра с утра.
— Очень нехорошая тетка, — продолжил Фома.
— Ладно, сейчас поговорю с ней.
Я спустился в приемную, где на диванчике сидела женщина, облаченная в черное длинное платье с высоким, глухим, украшенным брошью воротом. На голове гостьи была шляпка с полями и плотной вуалью, которая почти полностью скрывала лицо. На коленях гостьи лежал пузатый ридикюль из бархата с вышивкой на длинной ручке из шелкового шнура.
Рядом в кресле сидела Любовь Федоровна, которая сверлила гостью тяжелым взглядом.
При моем появлении дама встрепенулась и тотчас поставила на столик чашку с недопитым чаем. Фарфор жалобно звякнул. Арина Родионовна вздохнула и улыбнулась мне с нескрываемым облегчением. Видимо, дама и правда была вредной и успела всех утомить.
— Павел Филиппович, как хорошо, что вы вернулись, — она и впрямь была мне очень рада. — К вам пришла…
— Паулина Ананьевна Лопатина, — важно представилась дама и протянула мне руку в кружевной перчатке.
— Павел Филиппович Чехов, — я легко пожал ее пальцы и отпустил их.
Арина напряглась, видимо, ожидая какого-то подвоха. Но Паулина неспешно подняла вуаль, заправив ее за полу шляпки, и одарила меня прохладным изучающим взглядом карих глаз. Она была взрослой женщиной с лицом, нетронутым косметикой. Широкие скулы, сжатые губы с опущенными уголками и тяжелый подбородок придавали ее облику суровости.
— Вы моложе, чем я думала, — женщина неодобрительно поморщилась.
— Это ненадолго, — я не стал ей улыбаться.
— Не могу не согласиться. Юность быстро покидает человека. И хорошо, что вы это понимаете.
— Может быть мне стоит вытолкать эту мадам прочь? — предложила Виноградова, не поднимаясь с кресла. — Просто моргни, если этого желаешь.
— Чем могу быть вам полезен? — я решил проигнорировать предложение бухгалтера.
— И даже рубля за это не возьму. Сделаю все по доброте душевной, — не унималась призрачная дама.
В это время гостья сложила руки на груди и преувеличенно тяжело вздохнула. Всем своим видом она пыталась показать, что сомневается в том, что ей стоит вести дальнейший разговор. И помогать ей я не собирался. Что-то мне подсказывало, что если я продолжу играть по ее правилам, то разочарую даму и заработаю себе головную боль.
— И чем вы можете мне помочь, юноша? — трагично протянула женщина.
— Как долго вы сидите в этой приемной? — спросил я прямо.
— Около получаса, — нахмурилась Лопатина.
— И за это время вы не удосужились подготовиться к встрече с адвокатом? — я поднял бровь и тоже недовольно скривил губы. — И зачем сюда явились, раз не знаете, что вам нужно? Только время у меня отнимаете.
С этими словами я прошел мимо опешившей женщины и бросил через плечо Нечаевой:
— Я буду занят и прошу без доклада никого не пускать.
Лопатина очнулась и резко развернулась на каблуках.
— Молодой человек… — начала она.
— Меня зовут Павел Филиппович, — холодно поправил ее я. — Или вы предпочитаете, чтобы я обращался к вам не иначе как женщина в годах?
От такой наглости лицо гостьи пошло пятнами. Она несколько раз открыла и закрыла рот, но не смогла выдавить из себя ни слова. Я же решил ей не помогать. И добил:
— Паулина Ананьевна, не смею вас задерживать. Когда вы определитесь, что вам нужно от адвоката, обращайтесь к моему секретарю. Если у меня будет время, то я вас приму.
