После этого я закрыл дверь в свой кабинет и выдохнул. Я встречал подобных дам. Многие считали таковой мою бабушку. Однако Софья Яковлевна никогда не кичилась своим положением в обществе или титулом. Она умела с достоинством вести себя с простолюдинами и одаренными и во мне воспитала уважение к людям независимо от их происхождения. Лопатина же, очевидно, привыкла довлеть над людьми. От таких как она бежали слуги, подобных аристократок не любили соседи. Не удивлюсь, если даже собака сбежала с ее двора, волоча за собой будку.
Отчаянный звон колокольчика я услышал даже через закрытую дверь. Мне не нужно было смотреть в окно, чтобы убедиться, что дама покинула приемную и быстро пересекает двор.
В кабинет робко постучались.
— Входите, Арина Родионовна.
Девушка заглянула и осведомилась:
— Вы правда сейчас очень заняты?
— Немного времени у меня есть, — я взял первый конверт с новым дежурным делом, который принесли накануне из жандармерии. — Но Паулине Ананьевне этого знать было необязательно.
— Здорово вы ее поставили на место.
— Верно. Прямо-таки идеально, — восхищенно согласилась с секретарем Виноградова.
— Сильно она вам потрепала нервы? — уточнил я.
— Не то слово, — девушка села на стул для посетителей. — Она пришла и потребовала, чтобы вы встретили ее едва ли не у порога. Когда я сообщила, что вы заняты, то эта дамочка принялась возмущаться и рассказывать мне, как должен работать частный кабинет адвоката. Делала она это со вкусом. Не представляю, как ее терпят слуги.
— Да кто ее терпит, — фыркнула Любовь Федоровна. — У нее манжеты потрепаны, перчатки давно не стираны, а подол платья запылен и давно нуждается в чистке.
Переводить наблюдения призрака я не стал, а просто кивнул, соглашаясь с обеими сотрудницами.
— И даже чай ее не успокоил. Оказалось, что фарфор у нас недостаточно тонкий…
Виноградова закатила глаза, и я заметил, как ее кожа замерцала, становясь прозрачной. Нечаева этого не видела и потому спокойно продолжила:
— Но ведь он лучший. Я это точно знаю. И пить чай из этих чашек — особое удовольствие. Да и чай у нас замечательный. Такой можно подавать самым дорогим гостям.
— Жуткая дама, — кивнул я.
— А еще эта Лопатина печенья не оценила. Отломила крохотный кусочек и скривилась. Фома это увидел и, кажется, очень расстроился. Его не обманешь. Он знает толк во вкусностях.
Любовь Федоровна посмотрела на мою помощницу с неожиданным теплом и сказала:
— А я говорила, что девчонка — умница. Что ты с ней не прогадал. А ты все сомневался и не был уверен, что стоит ее нанимать. Еще намекал, что мы платим ей слишком много.
От такого заявления я растерялся и не сразу нашелся с ответом. Любовь Федоровна, видимо, запамятовала, что именно она была не в восторге от кандидатуры Нечаевой и сетовала на то, что зарплата секретарю обещана чрезмерно щедрой. Впрочем, призраку не потребовалось слушать возражения. Довольная собой, она поднялась с кресла и ушла прочь сквозь стену.
Арина проследила за моим взглядом и шепотом уточнила:
— Мы ведь были здесь не одни?
— Уединиться в этом доме бывает проблематично.
— А мне порой это кажется приятным, — призналась девушка. — Когда Лопатина ожидала вас в приемной, мне нравилось думать, что я не одинока и со мной была поддержка.
Я кивнул и открыл конверт, чтобы вынуть заявку. И прочитав несколько срок глухо выругался, проглотив часть фразы.
— Что случилось? Опять кто-то из ваших знакомых оказался в беде?
— Можно и так сказать, — я уронил лист бумаги на стол, и Арина Родионовна приподнялась с кресла, чтобы рассмотреть написанное. А затем резко отстранилась и прикрыла ладонью рот:
— Не может быть. Это дело с участием Лопатиной.
— Паулины Ананьевны собственной персоной, — упавшим голосом подтвердил я и взял документ, чтобы прочесть дальше.
Итак, мне предстояло принять участие в деле о похищенном столовом серебре. У госпожи Паулины Ананьевны пропали ложки, которые она оценила очень высоко. Она была уверена, что их унесла уволенная недавно кухарка. Именно несчастную женщину, бывшую работницу дома Лопатиных, мне и предстояло защищать.
Второй конверт содержал дело о сорвавшейся помолвке, в которой обвиняли цирюльника. В третьем же я нашел дело в клевете, и имя ответчицы было мне знакомо. Ею оказалась Бона Вита, та дамочка, которую я встречал в мастерской модиста Веленцева. Видимо, девица и впрямь была известной в каких-то кругах.
Что ж, ближайшее время определённо скучно не будет.
Эти дела могут подождать день или два.
— Арина Родионовна, зарегистрируйте эти заявки. Ими я займусь чуть позже. А сейчас мне надо немного подумать.
Девушка понимающе кивнула, забрала бумаги и вышла из кабинета.
Я же открыл ежедневник на чистой странице и принялся чертить схему.
